Чтение онлайн

Не все мои подруги восхищались, по крайней мере вначале, мгновением эфемерной славы, результатом мизансцены, но вскоре мелкая зависть испарилась из-за огромного успеха всего показа в целом.

Тем более что мое место, для кого-то весьма завидное, создавало определенные трудности. Лучи света били в глаза, а остальная часть тела находилась в непроглядной тьме. Спускаться следовало по трем ступенькам, высоко держа голову. Попробуйте, и поймете сами! К тому же вас из темноты разглядывают сотни глаз! Я сообразила, что надо «смошенничать». Край каждой ступеньки обозначили фосфоресцирующей краской, и все прошло на ура. Я обожаю такие импровизации на месте. Обязанность адаптироваться к сцене или отсутствию оной возбуждает нас, как актеров в турне, которым приходится уменьшать декорации, менять движение, выдумывать новые мизансцены, оценив ситуацию одним взглядом.

На римском холме любовница дуче Клара Петаччи [285] построила дворец. Как тогда говорили, ужасно современный, но почти необитаемый, несмотря на открывавшийся великолепный вид. Бассейн, крыша-терраса, гостиные, перегруженные золотом, замысловатые зеркала, избыток ваз и статуй. Есть даже ее изображение в костюме Евы, которое и поныне украшает здание, превращенное в элегантный ресторан.

Надо было спускаться по лестнице из холла к апартаментам второго этажа. Величественные ступеньки шли широкими уступами и были слишком широкими, чтобы обеспечить нормальный шаг. Приходилось дважды ставить одну ногу перед другой, как на некоторых улицах Рима, мощенных уступом, чтобы свести на нет уклон.

Я заметила это неудобство и провела репетицию до показа. Увы, не все подумали об этом, поэтому манекенщица, спускавшаяся передо мной, выглядела настоящей хромоножкой.

В раздражении, поскольку не в силах сдержаться, когда вижу неподобающую деталь, я спросила, не показывает ли она коллекцию на протезах. Девушка, конечно, разъярилась, но исправилась и словно в магическом озарении нашла подобающий ритм поступи. Снова удалось избежать катастрофы. Однако забудем о пышном «Голден Рум». Нам не всегда встречаются мраморные лестницы, особенно такие широкие. Разве можно забыть инцидент, к счастью исключительный, который случился в Голландии. Мы, четыре манекенщицы, подписали выгодный двухнедельный контракт. По прибытии в Амстердам выяснился существенный недочет контракта: в нем шла речь о часах присутствия, а не о количестве ежедневных выходов. Воспользовавшись нашей промашкой, нас вынудили к конвейерному показу в каком-то чайном салоне, где публика сменялась каждые два часа и царил тошнотворный запах кофе с молоком и сладкой выпечки.

После трех или четырех дней мы устали от атмосферы кондитерской, и нас перевезли на другой конец города на какую-то ярмарочную выставку, если хотите, бытовой техники с уклоном в сельское хозяйство: повсюду размещались стенды с оборудованием, стойла со скотом… Ужас! Четвертый показ совпадал с часом кормления уток, которые хором свистели и крякали, сотрясая стены громадного сарая. Вслед за мной дикторша, пианист и восемьсот зрителей схватились за бока от хохота. Понемногу все успокоились, но в момент моего подхода к краю подиума раздался внезапный револьверный выстрел и послышался ужасающий шум. Конец света? Сошел состав с рельсов? Гонки римских колесниц? Оказалось, в соседнем кинозале, отделенном простым занавесом, начался сеанс. Все пришли в прекрасное настроение, пока утки, разъяренные в подобной обстановке, орали во всю глотку.

Эта небольшая звуковая фантазия продолжалась десять дней из расчета пяти-шести показов в день. Не стоит добавлять, что комизм ситуации быстро сошел на нет. Голландская авантюра казалась нам нескончаемой. Совет дебютанткам: внимательно читайте контракт перед его подписанием.

Пользуюсь этим, чтобы уточнить: путешествия за границу такие же источники сказочных доходов, как и туристические прогулки. Будем справедливы: для нас это возможность совершить хорошее и недорогое путешествие, и я счастлива, что воспользовалась бесплатным пребыванием, которое обошлось бы в миллион в отеле «Копакабана» в Рио. Кстати, такие поездки за счет модельера редки. Иногда он делит расходы с заграничными хозяевами, но обычно команду приглашает и берет на полное содержание отель, казино, театр, мюзик-холл, кабаре или журнал ради престижной рекламной акции. В этом случае едет и модельер с частью своего штаба, в том числе с директором-администратором, который использует ситуацию для ведения переговоров на месте, подписания контрактов или основания филиала. Что касается манекенщиц, если они «летучие», то для них поездка бывает интересной. Они могут заработать за пару воскресных дней треть или половину обычной месячной зарплаты. Если они работают для приглашенного Дома, модельер выплачивает им только премию: около пяти тысяч франков (один из крупных домов выдает всего четыре тысячи франков на транспортные расходы).

На устройство бешеных празднеств в крупных столицах пяти континентов средств не хватает. Да и возникнет ли такое желание при катастрофической нехватке времени. Мы едва успеваем выкроить несколько мгновений на поход в магазины между прибытием, обязательной ванной, репетицией, показом, приемом и… отъездом. Легко понять, что наше пребывание расписано по минутам, а любое опоздание принимает масштабы катастрофы.

Те, кто выбрал профессию международного коммивояжера в области парижского шика, прекрасно знают, что надо иметь железное здоровье, чтобы сделать карьеру. Одно из самых сильных потрясений для нас – внезапная смена страны. Судите сами: я покидаю Париж 8 июля 1947 года в разгар отпусков, чтобы окунуться в осень в Рио-де-Жанейро спустя тридцать четыре часа. Зачастую даже не надо менять полушарие, чтобы ощутить климатические перемены. Бывало, возвращаюсь из Скандинавии, когда нос едва выглядывает из-под мехов, а через двое суток обливаюсь потом в сверхлегком белом платье на площади Феса [286] . Покидаю английские туманы, чтобы через неделю очутиться в Каире, где 1 апреля стоит такая жара и дует такой жгучий ветер, что стоит приоткрыть рот, как ощущаешь, как он наполняется горячим песком. Жара невыносимая, чувствуешь себя такой раздутой, что не можешь застегнуть платье!

Иногда у меня возникает тоскливое ощущение, что я совершаю промежуточную посадку в Париже, куда постоянно попадаю транзитом. Осло для меня ближе, чем Сен-Ремиле-Женевьев, куда моя нога даже не ступает. Мой «дом» находится в салоне самолета. Иногда в тиши номера отеля где-то в мире мне кажется, что я не знаю, где нахожусь. Стокгольм, Париж или Касабланка? Только акцент горничной помогает спуститься на землю на нужной широте.

Этот особый вид «воздушной болезни» время от времени выливается в острое желание отдохнуть, уйти от жесткого расписания. Помню о сумасшедшей радости нашей маленькой группы, когда мы, покидая Люксембург и направляясь в Трир в Германии, узнали, что все чемоданы, выгруженные из вагонов для таможенного досмотра, не были погружены обратно. Браво! Наконец нежданная удача! Наконец каникулы! Увы, директор сошел с поезда на следующей станции, арендовал грузовичок и привез багаж за десять минут до начала дефиле. Нет, повторяю, никаких надежд! Всегда что-то происходит, всегда бывает какой-то сбой во время наших бродячих показов, но я еще ни разу не видела, чтобы модели не прибыли к назначенному часу.

Знаю, мне не очень верят, когда я говорю о тяготах кругосветных путешествий. Я и сама пребываю в сомнениях. В худшие периоды жизни, когда на время не подписываю никаких контрактов, рев самолета над головой заставляет меня поднимать глаза к небу. Я завидую людям наверху и охотно вспоминаю приятные мгновения, проведенные между небом и землей.

Всем известно, что время – лучший лекарь и в памяти остаются только лучшие воспоминания. Плохие покоятся на дне сумки. Иногда мне нравится ткнуть пальцем в ту или иную точку карты и поворошить прошлое. Тогда самое неудачное, самое утомительное путешествие превращается в веселую прогулку. За названием страны возникает знакомое лицо, приятно проведенный час, пейзаж, красивый дом. Рим, Милан, Сан-Ремо, Цюрих, Лозанна, Люцерна, Женева, Берн, Лугано…

Под луной скользят нильские фелуки [287] , нас убаюкивают песни моряков, которые на рассвете показались нам такими жалкими, как и их суденышки. Ночь превратила их в странные божества света и тени под ласковым трепыханием паруса. Горы икры, потом бассейн, полный воды, столь редкой и драгоценной в стране бога Солнца, где ее бездумная трата показывает, что деньги можно бросать на ветер. В сердце пустыни я плескалась в сказочном бассейне, принадлежавшем самому крупному египетскому семейству. Пока мы барахтались в кубических метрах этой жидкости, продающейся в городах крохотными стаканчиками, огромные, постоянно бьющие фонтаны подавали в бассейн свежую проточную воду. Водный рай в сердце засушливого ада.

Контакты с людьми вызывают некое разочарование в стране Али-Бабы. Богачи хвастаются своим изобилием, не стыдятся обсуждать цены, торговаться, как продавцы ковров на рынке, и хотя с их уст срываются галантные комплименты, обхождение далеко от совершенства. К счастью, они говорят по-французски, снобизм требует, чтобы наш язык был знаком отличия в изысканном обществе. После ухода властей Ее Британского Величества все стараются забыть английский, оставляя его слугам.

Женщины просто-напросто невыносимы. Истинная отрава! Четыре часа колебаний и советов при заказе пары платьев (видела и таких, которые засиживались в салоне до 10–11 часов вечера!). А наутро звонок от их горничной с сообщением, что покупка не состоится.

Эта страна сказочной роскоши, зеркало Востока, выглядит откровенно смешной, когда пытается по-обезьяньи сравниться с Западом. Возьмите каирское «Лидо». Настоящий киношный гэг! [288] Громадный зал, где в боевом порядке выстроились стулья, первые пятнадцать рядов предназначены исключительно для мужчин. За ними стоят несколько более или менее нормальных кресел, а вдоль стен тянутся лоджии, самые дальние из которых отдаются курильщикам наргиле [289] .