Чтение онлайн

Пистолет Джека был заткнут между подушкой и рамой. Он тянулся к нему, когда я заставила его встать?

Я выщелкнула обойму, ссыпала патроны в карман и положила пистолет на каминную полку. И, все еще нервничая, взглянула на часы. Без десяти час.

Джек сказал, что в его машине ответа нет. И я была склонна ему поверить. Мысль о том, чтобы принести его файлы сюда и полностью их прошерстить, угнетала. Это займет несколько дней, а я останусь там же, где была.

Я вернулась на кухню и потрогала Джека носком ботинка. Все еще в отключке.

Я закатала штанину его джинсов и осторожно вытащила второй его пистолет, разрядила и сунула в холодильник.

Дверь в прачечную была закрыта.

Я никогда ее не закрывала.

Пинком я распахнула дверь и отпрыгнула. Никто оттуда не выскочил. Джек не шевельнулся.

Целясь во тьму, я включила в прачечной свет.

Никого.

Я выдохнула.

Передо мной были только карта, приколотая к стене, и запутанный черный путь, который я рисовала на ней от точки до точки.

Меня цепляли две газетные статьи: одна о выборах в городской совет в Нормане, штат Оклахома, вторая, естественно, о трагической гибели Дженнифер Куган в Идабели. Только эти две вырезки касались одного и того же штата и хронологически находились на первом и втором месте.

Решение пришло внезапно, как обычно бывает, когда ты слишком долго над чем-то думаешь и вдруг понимаешь, что главное все время было перед носом, нужно было лишь успокоиться.

Университет Оклахомы располагался в Нормане. Дженнифер Куган была его студенткой, а дома, в Идабели, подрабатывала летом. Это ведь должно было что-то значить? Изогнутая линия обозначала путь серийного убийцы? Откуда, откуда, откуда моя мать могла это знать? И как это может быть связано с Энтони Марчетти? Или с Розалиной? Или с человеком, который храпит на полу моей кухни? Или со мной?

Я зашагала к компьютеру. Тщательно просеяла все газетные архивы городов с моей карты. Я искала официальные списки пропавших в базе ФБР, просматривала адреса их проживания. Ни убийств, ни других пропавших девушек за месяц до и месяц после указанных на вырезках дат. Глава городского совета Нормана был чист как стеклышко и давно уже ушел в отставку. Его имя теперь значилось в списке старейшин Первой пресвитерианской церкви.

Время на компьютере сменилось на 3:08.

Я поднялась и снова пнула Джека, впервые заметив, что перевязи он больше не носит. Притворялся даже в этом?

— Ой, — прохрипел он, переворачиваясь, но так и не открывая глаз. Вернувшись в прачечную, я выключила компьютер, нагнулась, чтобы приподнять занавеску, и посмотрела в чернильную тьму за окном. Пустое открытое пространство.

Джек Р. Смит, похоже, был так же одержим расследованием, как и я.

Я не думала, что он окажется моим главным врагом, но сколько раз в истории человечества храбрая героиня делала подобные выводы и ошибалась?

Полчаса спустя я уже взбиралась на холм с папиным охотничьим рюкзаком за плечами. В рюкзаке лежали мой ноутбук, два комплекта нового кружевного белья, футболка, джинсы, беретта и зубная щетка.

— Мне нужна машина напрокат, — сказала я Виктору, когда он с охотой направил такси от нашего ржавого почтового ящика на главную дорогу. — Если ты сможешь найти ее в такое время, завоюешь мою пожизненную благодарность и получишь сотню долларов на чай.

— Где тебя носит?

От ярости в голосе Лайла вибрировал телефон, и это было именно то, что нужно, чтоб не заснуть. Я ехала по редкой в наши времена территории без единого «Старбакса», и глаза у меня опасно слипались от монотонности проселочных дорог, ведь я так и не поспала.

— Я в Мелиссе. Нет, подожди, Мелисса была час назад. Я в Париже. Oui, oui. — Я слабо засмеялась.

— И какого черта ты делаешь у границы с Оклахомой?

Лайла не удавалось сбить с толку ни на секунду. Не удивлюсь, если он помнит каждый город и городок на карте США, включая не только названия, но и координаты.

Париж, штат Техас, был мушиной точкой на карте и относился к тем местам, где люди вырастали, чтобы уехать. Городок начал что-то значить для мира, когда развивающаяся компания по прозводству бойлеров построила в его центре копию Эйфелевой башни, почти двадцати метров в высоту. Проезжая мимо, я заметила, что кто-то повесил на ее верхушку огромную красную ковбойскую шляпу.

— Я еду в Идабель, — тихо сказала я. — Одна.

Глубокая тишина вместо ответа звучала громче любого крика.

— Лайл? Скажи что-нибудь. Это моя жизнь, знаешь ли. И я с ума сойду, если все это будет тянуться и дальше.

Он издал свой обычный хрюк. Хорошо, плохо, индифферентно — я не могла сказать, но была уверена, что он сейчас борется с собой. Он сам всегда позволял своим репортерам совершать глупые и опасные вещи, если это могло привести к правде, и вроде не встречались мне скелеты его сотрудников, развешанные по деревьям.

Он наконец заговорил.

— Ты беседовала с родителями Дженнифер Куган?

— Я им недавно звонила. Они меня ждут. И шериф тоже. Он согласился достать дело. Очень рад был помочь. — Я помедлила. — Я сказала им, что я журналист.

— Просто замечательно, — ехидно фыркнул он. — Жду звонка, как только ты там закончишь. На самом деле я бы не отказался созваниваться каждые сутки, просто чтобы знать, что у тебя все в порядке. И мне чертовски не нравится, что ты занимаешься этим одна.

— Извини, — робко ответила я.

Когда он повесил трубку, мне стало немного легче. Я позвонила Хадсону, зная, что он не ответит, потому что всегда включает голосовую почту, находясь на задании. Я рассказала ему о Джеке, который пьяным заснул у меня на полу, о джипе с документами перед домом. Сказала, что отправилась немного покататься, и, чтобы он не волновался, добавила, что скоро вернусь. Это было как сбросить ему на телефон маленькую бомбу. И я радовалась, что меня не будет на связи, когда эта бомба взорвется.

Два часа спустя, пропустив огромный стакан «Доктора Пеппера», я остановилась у переделанного в мотель склада с красным мерцающим значком «свободные номера». Белый баннер на приземистом здании сообщал: «Сансет-мотель. Номера на ночь».

«Сансет» располагался напротив гостиницы «Чарльз Уэсли», настоящего дворца по сравнению с вышеуказанным, но парковка перед «дворцом» была полностью забита Игл Скаутами. [29] Только в Оклахоме мотели называют в честь религиозных деятелей. Уэсли написал шесть тысяч гимнов, в том числе бабушкин любимый «Иисус Господь восстал сегодня», который она любила петь а капелла.

Схематичный сайт «Сансета», создатели которого не потрудились даже вывесить фотографии, утверждал, что свободных номеров много — и теперь я понимала почему, — а отзывы посетителей гласили: «хорошее отопление, радио, горячая вода», хотя, к несчастью, «не лучшее место для того, чтобы парковать внедорожники с лодками на прицепах».