Чтение онлайн

Весь дом кипел, и только вокруг моей постели была зона покоя. Как будто невидимая стенка отделяла меня от кипящего и визжащего пространства. Вся эта картина: гомонящие, корчащие рожи лесовики, хохочущий дед Федор, летающие предметы, карточная игра, мечущееся существо у печки, – все это выглядело так нереально и уморительно, что я не выдержал и засмеялся.

Мгновенно все замерло. Пространство заколыхалось, искажая окружающие предметы, я почувствовал толчок воздуха, как будто беззвучно лопнул большой шар, и все стало по-прежнему. В доме опять было тихо и спокойно. Вещи находились на своих местах. Существо у печки исчезло. Лишь за столом продолжал сидеть дед Федор да хитрая мордочка Серого выглядывала у него из-за спины. Переход от сумасшедшего кавардака к полной тишине и порядку был настолько неожиданным, что я невольно ойкнул.

Дед посмотрел в мою сторону:

– Что случилось, внучек? Сон дурной приснился?

– Деда, а куда они делись?

– Кто они? – Федор Иванович удивленно поднял брови.

– Ну, лесовики и этот у печки, который с тобою в карты играл, – сказал я, слезая с сундука и подходя к столу.

Колода карт все еще была там. Брови деда поползли еще выше.

– Так ты их видел?

– Конечно, видел. Они же так орали.

Дед нервно потеребил бороду.

– Ох, и достанется мне от твоей бабушки, если узнает!

– Не узнает, я ей не скажу.

– Узнает, – вздохнул дед. – А впрочем, сама виновата, – подытожил он. – Садись сюда, внучек. – Дед показал на лавку.

Я уселся и стал слушать.

– Понимаешь, внучек, ведь никаких лесовиков здесь и не было вовсе. Один Серый. То есть они, конечно, были, но не здесь и не сейчас.

– Как же, ведь я их видел!

– Ты их видел не здесь, а в их собственном мире. Хотя ума не приложу, как тебе это удалось. Когда наш мир и мир лесовиков накладываются один на другой, то возникает нечто среднее. Собственно, я и сам до конца не понимаю это явление. Какой он, мир лесовиков? То есть не лесовиков, конечно, а леса и тех существ, которых он порождает? Время там течет по-другому, не так, как у нас, поэтому мы тот мир не видим и не понимаем. Вот когда наши или другие миры соприкасаются, то время в этом месте начинает течь одинаково и тогда мы можем тот, другой мир, видеть и общаться с его обитателями. Учиться у них и в карты играть тоже, – дед хмыкнул.

Серый принялся тараторить и размахивать лапами. Федор Иванович раскатисто расхохотался:

– Ишь, как меня защищает! Правильно, Серый. Мы с тобой старые друзья, друг за друга заступаться должны.

Мне стало неловко. Показалось, что я обидел старика.

– Прости, деда Федя, я не хотел, – я подобрался к нему поближе и погладил по руке.

Дед широко улыбнулся и обнял меня.

– Ничего, внучек, кто ж на правду обижается, – он взъерошил мне волосы.

В этот момент я почувствовал, что между нами возникла какая-то связь. Я ощутил, что этот старик, одиноко живущий в лесу, не чужой мне человек, которого бабушка попросила приглядеть за мной на время своего отсутствия, а бесконечно родной и близкий. Это породило такую бурю эмоций, что, прижавшись к деду, я обратился к нему совсем как к бабушке:

– Деда, расскажи сказку.

Он снова взъерошил мне волосы:

– Не умею я, внучек, сказки рассказывать. Это ты бабушку попроси, она их много знает. Бабушка твоя человек мудрый, мне не чета. Она каждому слову применение найти умеет. А я житель лесной, говорю мало, оттого и в словах путаюсь.

Мы еще немного посидели за столом. Спать не хотелось, и, поскольку в предыдущих объяснениях деда я ровным счетом ничего не понял (какие-то миры, какое-то время – тогда это было недоступно моему разуму), я снова пристал к нему с вопросами. Он растопил самовар и, когда тот вскипел, налил нам по чашке чая с мятой, сел к столу и начал рассказывать.

– Много явлений всяких вокруг нас происходит. Какие-то мы не замечаем – есть они и есть, а какие-то видим и даже пользуемся их силой, но силу эту все равно не понимаем. А если и пытаемся осознать, то каждый своим способом. Явление одно, а понятия разные. Кто как видит, так и объясняет, потому и не могут люди друг с другом договориться. Недаром говорят, что сытый голодного не разумеет. Зверь понимает зверя, дерево понимает дерево, а человек человека понимает плохо.

– Почему, дед?

– Потому, внучек, что каждый старается показаться лучше и умнее других. Жаден человек. Вот посмотри на Серого.

Тот тихонечко стоял в уголке и переминался с лапы на лапу.

– Видишь его?

– Конечно, вижу.

– А вот другие нет. Мимо пройдут и не заметят. Не каждого человека лесной дух в свой мир пустит. Потому что душу человеческую видит. Ты его тоже не глазами, душой видишь.

Я не понимал, как можно видеть душой и что вообще такое душа, но промолчал.

– Мы с Серым друг друга чувствуем и понимаем, – продолжал дед. – Оттого и не уходит – хорошо ему со мной. Жизнь свою мне подарил. Он мою силу использует, чтобы видимым быть и в этом мире существовать, а я его держу как подручника. Дом он мне от дурного человека сбережет, скотину загонит, зверя подчинит, с деревьями общаться поможет, миры, ему доступные, покажет. Но разве это для него работа? Игра одна. Оттого и воплотиться полностью не может, так, полуразмазанный живет.

Серый захихикал.

– Не шуми, Серый, иди уж сюда, – дед поманил его пальцем.

Серый тут же перетек на лавку и прижался к старику, потом протянул вдруг неестественно удлинившуюся лапу и коснулся самовара, который сразу начал кипеть. Серый хрюкнул. Дед махнул рукой:

– Вот я и говорю – игра.

– Деда, а почему ты сказал, что Серый тебе жизнь свою подарил?

– Потому, внучек, что, когда лесной дух с человеком соединяется, он живет столько, сколько и человек этот, а потом развоплощается.

– А зачем ему это надо?

– Каждый стремится к тому, чего ему достичь тяжело, чего ему не хватает. Тело – к духу, дух – к телу, материи. А материя только тогда твердой становится, когда свою силу в мире полностью осуществить может. Вот дух к человеку и тянется, но не ко всякому, а лишь к тому, с кем его душа на одной ноте звучит.

– Деда, а куда все же другие лесовики девались?

– Это все Серый был. Дух может во многих обличьях представать. Так ему даже легче, на то он и дух. Тесно ему в одной оболочке.

– Как это тесно?

– А вот так, – ответил Федор Иванович. – Ты Библию читал? Бог один?

– Конечно, один.

– Вот видишь, Бог один, а людей много. В котором из них дух Божий?

Я подумал и неуверенно предположил:

– Наверное, во всех.

– Вот так же и лесной дух.

– Я в Бога не верю, – сказал я.

– В Бога все верят. Только по-разному его понимают и называют, – отозвался дед Федор. – В Серого ты веришь?

– В Серого верю, я же его вижу.

– Но он же дух.

Я снова задумался. Я чувствовал, что представления, которые мне внушили в школе, рушатся, но еще не понимал, как именно. А дед тем временем продолжал:

– Вот если ты своей учительнице про Серого расскажешь, поверит она тебе? Думаю, нет. – Дед развел руками. – Постарайся, внучек, посмотреть на весь мир как на видимый образ Бога.

Я попробовал, но у меня ничего не получилось.

– Бабушка твоя говорит, что Библию нужно читать трижды. Первый раз бегло, второй с вниманием, третий – с пониманием.