Чтение онлайн

Первое, что она сумела уяснить из обрывков слов и фраз – это, что Гитлер самый большой дурак из всех, кого он знает. Что ему следовало опираться на евреев, а не отворачиваться от них. В особенности на таких богатых, какой была семья Виктора. На таких, которые давно ассимилировались и заняли высокое положение в обществе, которых нельзя было равнять с остальными евреями. «Господствующая раса? Это евреи господствующая раса. И мы могли, действуя сообща, достичь этого положения в мире. Мы вместе могли бы управлять всем земным шаром».

Он презирал тех евреев, которые позволяли загонять себя, как стадо баранов, в крематории, шагая под звуки «Хатиква». Мученики во имя чего? «Хатиквы»! И он запел хриплым голосом:

«Дураки и идиоты», – снова повторил он, оборвав песню. Теперь он имел в виду тех, кто не придавал значения его сообщениям. Его возмущало, что никто не заботится об объединении страны и его предложения на этот счет не вызывают никакой реакции. Он говорил, что он в совершенстве владеет английским, что он живет в Нью-Йорке и изучил береговую линию как свои пять пальцев, он знал, что все подводные лодки, оказавшиеся в водах Америки, будут схвачены.

Но он оказался хитрее. Он позволил, чтобы его схватили, и предложил сотрудничество американской военной разведке. Отличная задумка. Великолепный ход. Германия все равно победит, и он станет лидером немецкой оккупации в Америке.

Его план созрел почти мгновенно, когда он оказался в чрезвычайной ситуации. На субмарине было очень жарко. Он снял нижнюю рубашку, чтобы вытереть пот, и в этот момент кто-то заметил его.

«Еврей!»– слова молоденького матроса привлекли внимание остальных. Шепоток прошел в их рядах. Его начала окружать толпа разгневанных моряков, которые сорвали с него одежду. И в эту минуту он почувствовал дуновение ветерка и увидел открытый люк. Ему удалось прорваться к нему.

Ханна лежала и слушала бессвязное бормотание Виктора.

– А когда ты дала мне сигарету, я понял, что Господь Бог благосклонен ко мне. Как же мне было не верить в Бога после того, что он сделал для меня. Патруль, оказавшийся на берегу в тот момент, спугнул подводную лодку и спас мне жизнь.

– Я ошиблась, – призналась Рейчел, когда обнаружилась растрата. – Мне следовало поддержать твое решение развестись с ним, как ты и собиралась.

– Но ты ведь не знала всего о нем, мама.

Конечно, присваивание чужих денег – это очень скверное дело. Но все остальное, что она знала о Викторе, она будет хранить до самой могилы. Вся та грязь, что была связана с ним, никогда не запачкает имена двух ее дочерей.

Нанятый Маркусом детектив нашел Виктора, живущего в отеле «Вальдорф-Астория» и к тому же под своим собственным именем. На требование представить объяснение, он ответил:

– Я уехал от жены. Что, разве в Америке это является преступлением?

Маркус и Рейчел встретились с ним лично. Фирма Салинко стала одной из самых преуспевающих фирм в мире, и, конечно, они не стремились к тому, чтобы выносить сор на потеху газетчикам и публике. Скандал всегда плохо сказывается на ведении дел. И поэтому они решили заключить с Виктором устный договор. Пусть, так и быть, Виктор оставит те деньги, что он перевел в швейцарский банк на свое имя. Но зато Виктор не станет опротестовывать решение о разводе и никогда не будет предпринимать попыток видеться с Ханной и девочками.

Когда разговор подошел к концу, Рейчел знаком показала Маркусу, чтобы он шел к машине и ждал ее там. Ей хотелось остаться с Виктором наедине и поговорить с глазу на глаз.

– Что ты теперь собираешься делать?

– Вернусь в Европу.

– Мне не совсем понятно твое поведение, Виктор. Ведь у тебя здесь было все.

Он щелкнул каблуками, поклонился и поцеловал ей руку:

– Знаю.

Сукин сын. Она вспыхнула от гнева, развернулась и ушла. Его надо было бы показать врачу-психиатру. Еще никому не удавалось так надолго выводить ее из себя. У него была жена, дом, дети, он еще довольно молод, а уже имел положение в обществе, уважение! И почему, когда Ханна пришла от Рейчел после разговора о разводе, он чуть не плакал и грозился выброситься с балкона, если она оставит его?

Ханна относилась к уходу Виктора иначе. Она почувствовала облегчение, освободившись от той чудовищной зависимости, в которой держал ее Виктор. Даже написала снова статью и взялась за новеллу, о чем уже давно мечтала.

И обе девочки теперь еще больше радовали ее.

Она как-то встретила свою подругу Цецилию, которая вышла замуж за владельца рекламного бюро. Цецилия пришла в восторг от Элеоноры.

– Ее можно снимать для рекламных плакатов.

– Но ей всего четыре года.

– Ширли Темпл было два года, когда ее начали снимать.

Маленькая Джесси дернула Цецилию за пальто:

– Мне два года!

Цецилия обняла ее:

– Два годика! Какая большая девочка!

В рекламном агентстве, куда Ханна по просьбе Цецилии привела девочек, пришли в восторг от Элеоноры.

– Невозможно поверить, что у нее свои ресницы. Ангел! Настоящий ангел.

– Как жаль, что вторая рядом с нею будет выглядеть такой заурядной, – проговорил фотограф, собиравшийся снять Элеонору. У него была слава человека, умевшего сразу угадывать, какая модель будет пользоваться популярностью.

– Как вы смеете это говорить в присутствии девочки и так обижать ее, – возмутилась Ханна.

Но если Джесси и услышала это замечание, похоже, оно не задело ее. Она обожала старшую сестру и радовалась ее успехам.

Для Ханны ее девочки были неизменным источником радости и счастья. Неважно, кем был Виктор и что он сделал. Она испытывала чувство благодарности к нему за то, что они появились на свет. И если бы она в тот раз не согласилась отказаться от развода, тогда бы не появилась Джесси.

– Может быть, мне это показалось, – доверительно сказала она Рут, – но, по-моему, Джесси нарочно позволяет Элеоноре побеждать, когда они играют.

Рут – старая знакомая ее матери, давно ставшая почти членом их семьи, заметила:

– Единственный, из-за кого нам сейчас стоит беспокоиться – это Маркус.

После нескольких недель обследования, анализов и проверок невропатолог наконец написал заключение – физическое состояние Маркуса для его возраста можно признать вполне удовлетворительным. Но в чем же тогда дело? Почему он не может ни есть, ни спать? Почему он забросил дела, почему обвиняет людей, с которыми столько лет работал вместе в глупости и неверности? Почему он все забывает и ни с того ни с сего начинает рыдать? Дней десять они пытались лечить его и ничего не помогло.

Может быть, все дело в опухоли мозга? Или в чем-то еще, не менее страшном? Рейчел не могла смириться с тем распадом личности, который происходил у нее на глазах. Врачи – и самые лучшие – предлагали только одно: анализы и еще раз анализы. Сколько их можно делать? Она позвонила доктору Леви. Судя по симптомам, сказал он, это депрессия.

Депрессия? Но что могло ее вызвать? Что явилось причиной? У него ведь есть все, о чем только может мечтать человек. Успех. Уважение. Прекрасный дом. Жена, которая любит его и заботится о нем. Две внучки, которые обожают его. У них в шкафах полно рисунков, которые они сделали ему на память. Везде висят их фотографии.