Чтение онлайн

Вот как в своем отчете описывал сложившуюся ситуацию советский полпред К. Н. Никитин: «Приезд тов. Жданова и директива из Москвы о недопустимости пассивного отношения к полицейским расправам резко изменили дело. На всех фабриках и заводах развернулись широкие собрания, продолжавшиеся по всей Эстонии всю ночь с 19 на 20 июня. Правительство Лайдонера – Юримаа воочию убедилось, что ему не удастся сохранить никаких позиций, так как слух, что советское правительство само участвует в организации правительства Эстонии, проник во все самые глухие углы и везде встретил сочувственный отклик, но в некоторых головах он преломился совершенно неправильно. Часть людей не поняла нашей политики, смену правительства расценила как революцию и в демонстрацию 20 июня внесла элементы Октября. 21 июня к 13 часам дня мы должны были ехать к президенту Республики К. Пятсу с представлением кандидата в премьер-министры И. Варес-Барбаруса. В 12 часов дня началась демонстрация. Рабочие шли дружно в ногу с пением революционных и советских песен: «Широка страна моя родная», «Катюша» и пр., несли свои старые профессиональные знамена. Из колонн, проходивших мимо советского полпредства, все время раздавались крики «Ура!», «Да здравствует тов. Сталин!». С балкона их приветствовал тов. Жданов»[ 643 ].

Далее в отчете описывалось, как собравшиеся у дворца президента Пятса демонстранты потребовали убрать правительство Лайдонера – Юримаа, дать свободу политзаключенным и создать условия для нормальной деятельности профсоюзов. Затем по своей собственной инициативе демонстранты разделились на три группы. Одна из них направилась к арсеналу, чтобы изъять оружие, другая – освобождать из тюрьмы политзаключенных и третья – захватить почту, телеграф, полицейское управление и др.[ 644 ]

Именно в ходе этой демонстрации Жданов, Никитин и группа сотрудников полпредства явились к перепуганному президенту. «Предложенную нами кандидатуру в премьер-министры Иоганнеса Вареса (Барбарус), – сообщал далее полпред, – (президент. – М. С.) принял без возражений и испуганно повторял: «Только, пожалуйста, поскорее организуйте правительство и приведите все в порядок». Визит наш окончился не более чем в 8 минут. Оставшуюся часть дня мы посвятили окончательному сформированию Эстонского правительства»[ 645 ].

Отчет советского полпреда в Таллинне – весьма красноречивый документ. Если оставить на совести автора его утверждения, что собрания развернулись «на всех фабриках и заводах», проходили «всю ночь» и по «всей Эстонии» и что слух об участии советского руководства в формировании нового правительства Эстонии «во всех глухих углах встретил сочувственный отклик», то в остальном этот документ подтверждает, в какой степени грубо и противоправно советские власти вмешивались во внутренние дела суверенного и объявившего о своем нейтралитете государства.

По какому сценарию развертывались в те дни события в Риге, подробно осветил в докладе Молотову 3 июля 1940 г. советский полпред В. К. Деревянский. Он сообщал, что 17 июня в 2 часа дня в Ригу вступили передовые части советских войск. Население встретило их восторженно, с красными знаменами. Полиция пыталась разогнать встречавших. После вступления в Ригу советские войска быстро заняли вокзал, почту, телеграф, телефон, радио. Все передачи по радио, в том числе выступление президента Ульманиса, передавались только с предварительного разрешения советских властей.

Вечером 18 июня в Ригу прибыл Вышинский, который приступил к формированию нового правительства. Его главой стал проф. А. Кирхенштейн, о чем было объявлено 21 июня. В этот же день состоялась грандиозная демонстрация. Ее участники требовали устранения президента Ульманиса, организации советской власти и присоединения Латвии к Советскому Союзу. Как писал Деревянский, «от полпредства демонстрацию приветствовали тов. Вышинский и Деревянский»[ 646 ].

22 июня в Риге была опубликована декларация нового правительства. На следующий день состоялась еще одна демонстрация. Поводом для нее послужили похороны убитого 17 июня Пауля Криша. Правительство приняло постановление о разоружении айзсаргов. Учреждалась вспомогательная полицейская служба, состоявшая преимущественно из рабочих. Издано распоряжение, разрешавшее распространение советских изданий. Государственный аппарат очищался от сторонников Ульманиса, участвовавших в перевороте 15 мая 1934 г. В день вступления в Латвию советских войск перешла на легальное положение компартия – соответствующее постановление правительства было принято 30 июня[ 647 ].

В Литве 16 июня 1940 г. было объявлено, что правительство рассматривает отъезд за границу президента А. Сметоны как его отставку с поста президента. Далее было решено, что в соответствии со ст. 72 Конституции республики обязанности президента поручается исполнять премьер-министру А. Меркису.

В тот же день премьер-министр обратился по радио к народу. Он заверил, что прибытие новых советских военных частей направлено на обеспечение безопасности как Советского Союза, так и Литвы. Он заявил далее, что этот факт не должен задевать внутренние социальные, культурные и политические дела Литвы. Исполняющий обязанности президента призвал население не верить необоснованным слухам и смотреть в будущее с доверием[ 648 ]. Литовская армия, которой командовал генерал В. Виткаускас, не принимала участия в подавлении демонстраций и митингов.

На следующий день назначенный совет министров республики по предложению компартии возглавил Ю. Палецкис.

Итак, в течение нескольких дней во всех трех Прибалтийских республиках были образованы новые органы исполнительской власти. Началась подготовка выборов в законодательные органы.

В эти дни общественная и политическая жизнь в Прибалтике резко активизировалась. Динамика политической борьбы нарастала. По всей Прибалтике проходили организованные прежде всего левыми силами собрания и митинги, одобрявшие политику народных правительств, приветствовавшие Красную Армию и лично Сталина. Нет оснований сомневаться в том, что в такой ситуации многочисленные советские представители и командование контингента советских войск в Прибалтике в период подготовки и во время выборов вели себя далеко не пассивно и им были не безразличны их итоги. Трудно оспаривать тот факт, что вступление в Прибалтийские государства советских войск, а также деятельность сотрудников органов безопасности и ряда других высокопоставленных советских эмиссаров не только предрешили падение господствовавших в этих странах режимов, но и активизировали деятельность как сил, руководимых компартиями, так и других сил оппозиции. Председатель профсоюза Тарту К. Ялак, выступая 21 июня на митинге, заявил: «Нам на помощь пришла Красная Армия. С ее помощью мы завоевали то, что имеем». А в речи 6 июля он вновь повторил, что победа завоевана благодаря Красной Армии[ 649 ].

Участники событий в Эстонии 21 июня рассказывают, что во время демонстрации на улицах Таллинна они видели советские броневики и группы советских военнослужащих. Колонну демонстрантов, следовавших к президентскому дворцу в Кадриорге, сопровождали советские броневики. Чтобы избежать провокации, охрана дворца, состоявшая из эстонских солдат, сдала оружие. Опасное вооруженное противостояние между демонстрантами с сопровождавшими их советскими броневиками и эстонской охраной возникло у тюрьмы на ул. Патарей. Как отмечается в эстонских источниках, в освобождении 27 политзаключенных участвовали не только демонстранты, но и три советских офицера, которые от директора тюрьмы «в корректной форме потребовали выдачи политзаключенных»[ 650 ]. В ряде мест избирательные участки охранялись советскими воинскими подразделениями.

По данным советского полпредства, в ночь на 20 июня демонстранты предприняли аресты, из рабочих избирались уполномоченные, которые поддерживали революционный порядок. Старики-рабочие записывались в гвардию и, вооруженные винтовками, вставали во главе патрулей. Имела место стрельба эстонских офицеров по советским военнослужащим. Советские войска разоружили эстонскую военную школу (400 человек). В ходе вооруженных стычек этой ночью погибли 3 человека рабочих эстонцев и ранены до 10 человек. Вечером 21 июня Жданов вызвал М. Унта и приказал ему прекратить революционные действия и разоружить рабочие дружины. В ночь на 22 июня в Таллинне был восстановлен порядок[ 651 ].

По воспоминаниям свидетелей и по данным, приводимым в официальных материалах, на митингах в Эстонии выступали командиры Красной Армии, советские военнослужащие находились в зале во время заседания Государственной думы. На состоявшемся 9 июля в Таллинне митинге Н. Андрезен заявил: «Если на нашем сегодняшнем собрании выступает и представитель Красной Армии, то, мне кажется, это должно вам о чем-то говорить…»[ 652 ].

Из отчета советского полпреда позже стало известно, что перед демонстрантами выступал начальник политотдела корпуса Иванов, «который не понял совершавшихся событий и решил революционизировать, произнеся перед демонстрантами возбужденную речь», сильно подогревшую настроение демонстрантов, а «вмешавшиеся каким-то образом в среду демонстрантов броневики подкрепили это настроение»[ 653 ].