Чтение онлайн

Информация о ходе предвыборной кампании в Литве содержится в телефонограмме Деканозова и Позднякова в НКИД СССР 9 июля 1940 г. В ней указывалось, что сформированы все избирательные комиссии. 7 июля в Вильнюсе состоялась большая демонстрация. Основными ее лозунгами были: «Да здравствует 13-я Советская Республика!», «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» и др. Состоялся обмен приветствиями между демонстрантами и представителями советского консульства и командования. Группа «Трудового союза» предложила список кандидатов в сейм. Он был одобрен собравшимися[ 668 ].

Поползли слухи о том, что тот, кто не будет участвовать в выборах и не будет иметь соответствующей отметки в паспорте, будет считаться врагом народа. Это вызвало обеспокоенность среди лиц немецкой и других национальностей, проживавших в Прибалтийских республиках. С другой стороны, утверждалось, что когда в Литву придут немецкие войска, то всем, кто будет иметь в паспорте отметку об участии в выборах, не поздоровится. Поэтому германский посланник в Каунасе Цехлин попросил министра иностранных дел Литвы В. Креве-Мицкявичюса развеять подобные опасения среди 40 тыс. литовских граждан немецкой национальности и дать публичное разъяснение. Но министр отказался это сделать[ 669 ].

Что же касается обстановки в Эстонии, то создание нового правительства Жданов считал недостаточным для укрепления политических позиций Советского Союза и особенно для реализации его следующего шага – включения Эстонии в состав СССР. Дело в том, что в избирательной платформе «Союза трудового народа» Эстонии от 6 июля 1949 г. совершенно не говорилось о вхождении республики в состав СССР. В ней было лишь сказано, что «в области внешней политики – дружба между народами Эстонии и Советского Союза и тесный союз между Эстонской республикой и СССР». Точно так же формулировался этот пункт и в платформе «Блока трудового народа Латвии»[ 670 ].

Известно, что вопрос о возможности включения Эстонии в состав СССР в беседах членов нового правительства со Ждановым и работниками советского посольства имел место уже в конце июня – начале июля 1940 г. Как рассказал в 1955 г. Н. Андрезен (его запись хранилась в партархиве Института истории при ЦК КП Эстонии), в одной из таких бесед он сказал Жданову, что для ориентировки на длительный период ему нужно знать, в течение какого времени эстонское руководство должно подготовить присоединение Эстонии к Советскому Союзу. «Жданов поправил меня – не столько языково, сколько по существу, сказав вместо «присоединение» «вхождение», подчеркнув тем самым метод присоединения»[ 671 ], – отмечал Андрезен.

Для того чтобы выполнить эту задачу, необходимо было полностью заменить законодательные органы власти, т. е. провести выборы в Государственную думу. Но на конституционной основе этого добиться не удалось бы. Поэтому Жданов пошел на грубое нарушение основного закона республики, которое выразилось в следующем: выборы проводились в девятидневный срок, что было явно недостаточно для основательной их подготовки; не предусматривался созыв второй палаты парламента; советские власти, включая и командование войск Красной Армии, вмешивались в избирательную кампанию.

В соответствии с указом президента Эстонской республики К. Пятса от 5 июля 1940 г. правительство в тот же день приняло противозаконное решение назначить выборы через 10 дней, т. е. 14–15 июля. Затем 9 июля, «чтобы избежать использования выборов в Государственную думу в целях, направленных против интересов Эстонской республики и эстонского народа», было дано также противозаконное распоряжение всем кандидатам в депутаты представить свою избирательную платформу не позднее 14 часов следующего дня[ 672 ]. Но это требование не относилось к кандидатам, выступавшим от «Союза трудового народа», поскольку их избирательная платформа официально уже была обнародована во всех средствах массовой информации[ 673 ].

10 июля Главный избирательный комитет принял инструкцию, которая еще больше ограничивала демократический характер избирательной системы и препятствовала свободному выдвижению любых кандидатов. Для поощрения отказа кандидатов в ней было сказано, что тот кандидат, который откажется от своего выдвижения, получит обратно свой залог в сумме 250 крон. Но и этого препятствия оказалось еще недостаточно, и Главный избирательный комитет присвоил себе право решать судьбу уже представленной платформы, если она «является голословной или откровенно направлена на обман избирателей»[ 674 ].

В ЦГАОР Эстонии хранится немало и других документов, свидетельствующих о недемократическом характере происходивших выборов. Имелись случаи повторного голосования граждан из других избирательных округов, участия военнослужащих, признания избирательным комитетом действительными бюллетеней, которые были неправильно заполнены, допуска к голосованию по истечении отведенного времени и другие нарушения.

Активную роль в становлении новой власти играли коммунисты. Они шли в авангарде левых сил. К лету 1940 г. компартия Латвии насчитывала около тысячи членов. Ее влияние распространялось преимущественно на рабочий класс городов. В сельских районах она проявляла значительно меньшую активность. Определенное влияние на массы оказывала компартия Литвы. Ее численность была выше, чем в Латвии и особенно в Эстонии. К осени 1939 г. компартия Эстонии насчитывала 130 членов. Наиболее активной в то время была партийная организация Таллинна, насчитывавшая более 60 членов. К лету 1940 г. в компартию Эстонии было принято еще 1200 человек.

В последующем численный состав компартий Прибалтийских республик вырос значительно и к началу 1941 г. составлял: в Литве – 2 486, в Латвии – 2 798 и в Эстонии – 2 036 членов[ 675 ]. Компартии имели некоторое влияние в профсоюзах и других рабочих организациях. Ее поддерживала и часть интеллигенции, которая вдохновлялась идеей социализма. Но это вовсе не означало, что все эти силы стремились к провозглашению советской власти и включению Эстонии в состав Советского Союза. Они требовали демократических свобод, повышения жизненного уровня трудящихся и образования нового правительства.

Академик А. Никонов – бывший секретарь ЦК КП Латвии, в июне 1940 г. работавший уездным старшиной в Даугавпилсе, – о выборах в сейм в своем уезде рассказывает следующее: «Все это, правда, проходило по известному сценарию: один список, безальтернативность, борьба за стопроцентную явку и т. д. Конечно, имело значение само присутствие Красной Армии. Но мы не сталкивались с фактами ее прямого вмешательства в выборы»[ 676 ].

Итоги выборов были таковы. В выборах в народный сейм Литвы приняло участие 1 386 569 человек, т. е. 95,51% всех имевших избирательное право. За кандидатов «Союза трудового народа» Литвы голосовало 1 375 349 избирателей, т. е. 99,19% участвовавших в голосовании[ 677 ]. В выборах во II Государственную думу Эстонии приняло участие 591 030 граждан, или 84,1% общего числа избирателей. За кандидатов «Союза трудового народа» Эстонии проголосовало 548 631 человек, или 92,8% от числа голосовавших[ 678 ]. В Латвии в выборах участвовало 94,8% избирателей, т. е. 1 246 214 человек. За кандидатов «Блока трудового народа» голосовало 1 155 807 граждан, или 97,8% от общего числа проголосовавших[ 679 ].

После победы на выборах значительная часть левых сил стала настойчиво требовать в своих странах не только установления советской власти, но и вхождения в состав Советского Союза. Так, на состоявшейся в Таллинне 17 июля манифестации некоторые группы демонстрантов требовали вступления Эстонии в Советский Союз. Выступивший на митинге секретарь ЦК компартии Эстонии К. Сяре заявил, что победа на выборах убедительно продемонстрировала доверие эстонского народа к Советскому Союзу и лично И. Сталину.