Чтение онлайн

— Ни в коем разе! Поедем со мной, Димон. Потом договорим.

— Куда поедим? — насторожился парень.

— Попробую устроить вам, аборигенам, экс­курсию по злачным местам вашего родного города!

Вот и встретились два одиночества

Мерседесовский микроавтобус оказался набит под завязку. Кроме Влада, Василия и Димона, в нем ехали и четверо бугаистых парней из частного охранного предприятия.

— Слушай, Влад! — спохватился Быков, когда они все втиснулись. — А снимок-то этого кадра у тебя есть?

— Обижаете! — горделиво отозвался Никрасов, доставая из пластиковой папки несколько больших фотографий. Они были одинаковы: респектабель­ный пожилой господин потягивал что-то зеленое из крошечной рюмочки. За его спиной вольготно расставила опоры Эйфелева башня. У господина было холеное лицо преуспевающего буржуа и взгляд человека, который выбирает, где ему отдох­нуть: на Майорке или на Ривьере?

— Это и есть тот самый бич? — удивился Ва­силий.

Зажатый между охранниками, Димон попы­тался заглянуть ему через плечо, но не смог.

— Скажите спасибо, что хоть такой достал,

— обиделся Влад, пряча снимки.

— Спасибо, — кивнул Быков, взял у Никрасова папочку со снимками, и разложил на ней план Катеринбурга. — Значитца, так... Сначала едем на Розу Люксембург. Потом — сворачиваем на Народ­ную волю.

— Это где? — наморщил лоб водитель.

— Ладно, там покажу.

Когда впереди замаячил указатель ресторан­чика «Китайская утка», Василий показал на него:

— Там заворачивай.

Водитель послушался и затормозил возле большой картинки с несчастным зеленоватым существом, будто побывавшим под колесами КА­МАЗа.

— Нет, давай дальше, ближе к реке, — велел Быков.

Влад загорелся:

— Так эта «Утка» и есть, «кафе, где бросают в реку»?

Быков покачал головой:

— Не совсем.

Микроавтобус встал возле донельзя облуплен­ного НИИ лекарств. Василий вылез, осмотрелся, и поманил двух охранников. Он завел их за гаражи, где разило посконным, рыбно-говнючим запахом от канавы, показанной на карте как нежно-голу­бая речка «Исеть». Там сыщик вручил им снимок «француза» и показал тропку вдоль канавы на юг:

— Идите прямо, пока не кончится забор. По дороге хватайте всех, кто похож на этого типа. Только учтите: сейчас он лет на десять старше, весь грязный и оборванный. Задача ясна?

– А если мы никого похожего не встретим?

— Тогда плохо. Должны встретить. Но если вы уж такие неспособные окажетесь, то ждите возле конца забора, — он показал кончиком ручки место на карте. — Вот здесь, у полянки, видите?

— Ну, — утвердительно буркнул главный в

паре.

— Тогда до встречи.

Быков вернулся в машину и, скрывая казав­шийся ему самому неприличным охотничий азарт, показал водителю карту:

— Теперь по Люксембурга до Декабристов. А вот тут свернем. Там нет поворота, но проехать можно... Что-то у вас одни бунтовщики да бандиты в названиях.

— Это не ко мне, —ответил водитель, трогаясь.

— Я их так не называл.

— А к кому? Ты что, не здешний? — предчувс­твуя громкий успех или полный провал, задирался Василий.

— Я-то здешний. Но меня не спрашивают.

— Во, оно как? Ну, тогда жди, когда спросят. Вот! Тут — направо, сразу за стендом!

«Мерс» вильнул за плакат «Чем больше выбо­ра, тем хуже голове!» проехал вдоль забора и почти уткнулся в дверь небольшого, почти заброшенного острокрышего домика.

— Здесь все вылезаем. Только учтите: мы ни­кого не хотим ни пугать, ни спугивать. Вряд ли вам понравится гоняться по такой жаре.

Его спутники недоуменно оглядывались.

Справа — забор. Слева — заросший пустырь, за ним — улица Декабристов и какая-то строй­ка. Впереди — мост через Исеть. Сзади, за домом, перекресток Декабристов и Белинского. Пыль и бензиновый чад осеняли встречу бар-мятежников с писакой-критиканом.

Василий с Владом обошли домик и журна­лист увидел вывеску:

Летнее кафе «Царский мост».

Запах тут был чуть слабее, чем на Народной воле, но был. Крайности смыкаются: и тирания, и вольница воняют одинаково. Но для кафе атмосфе­ра не самая подходящая. Потому оно, наверное, и не работает.

— Вроде сходится... Кафе, река, — Влад кив­нул, и здоровяки споро вскрыли дверь. Из домика пахнуло. Журналист кивнул еще раз, и охранники, недовольно скривившись, нырнули в темень. Вско­ре они вытащили на бетонную площадку с трубка­ми для столиков четырех человекоподобных. Они воняли и копошились, то ли безуспешно пытаясь встать, то ли укладываясь поудобнее.

— Ну, и за каким хреном мы сюда заявились? — брезгливо морщась, спросил Димон.

— Ничего не понимаю, — признался Влад, глядя на снимок вальяжного буржуа и на едва шевелящихся пьяниц.

Вдруг один из организмов с трудом приотк­рыл слезящиеся, гниющие, и явно ничего не видя­щие глаза. Он с неимоверным трудом приподнялся и озадаченно завертел головой. Потом открыл чер­ный беззубый рот и простонал:

— Гэ-эмлин? Ма-ачик, ты ме сишься?

— Вот за этим хреном мы и заявились, — изо всех сил стараясь скрыть изумление, ответил Бы­ков Димону. — Я слышал, что абсент — дьявольское зелье, сводящее с ума. Но чтоб до такой степени!

Димон крепко сжал губы и отвернулся. Весь его вид говорил: семидесятиградусная настойка тут ни при чем. Свинья грязь всегда найдет и сопьется даже вульгарной политурой,

А Влад Никрасов, видимо выработавший из-за своего шефа некий рефлекс, озадаченно помор­гал и машинально перевел фразу бича:

— «Гремлин, мальчик, ты мне снишься?»... Так это что ж, получается: этот и есть Абсент? А ты, значит, тот самый Гремлин? — уставился он на Димона.

Парень тоскливо огляделся, и чуткие охран­ники сразу придвинулись к нему поближе.

— Ну, я. И что? Поехали отсюда. Теперь мож­но и поторговаться. Но в одной машине с этим отбросом я не поеду!

— Как вы догадались? — Влад восхищенно глядел на Быкова.