Чтение онлайн

Она была одета в лиловое шелковое кимоно, на котором виднелись вышитые хризантемы. Пурпуровые хакамасы в широких складках облегали ее ноги. Юбка желтого атласа (цыбан) дополняла фантастический костюм. На руках ее красовались драгоценные кольца и браслеты. В роскошной японской прическе виднелись булавки с настоящими бриллиантами и сапфирами.

Снежинка была одета значительно скромнее своей подруги. На ее белом кимоно лиловыми шелками были вышиты незабудки. Ее хакамасы были также сделаны из белого шелка и только цыбан ярким золотистым тоном придавал всему костюму характер восточного богатства.

Барон за столом сидел между обеими гейшами.

Снежинка недурно играла на самизене (род гитары). Фиалка напевала грустные мотивы своеобразного восточного ритма.

— Спой что-нибудь более веселое, игривое, — сказал консул на чистом японском языке. — Как этот мотив, я его не помню — вы, Снежинка, его пели недавно за ужином у лорда Бельминга.

— «О гейши, о гейши»? — спросили обе красотки.

— Да, да, «О гейши», я вспомнил.

Снежинка взяла самизен, а Фиалка, отойдя в сторону, приняла живописную позу и, подняв правую руку, как бы манила в свои объятия присутствующего барона. Раздался ее серебристый голосок, она запела:

Барон прислушивался к своеобразному мотиву и, хотя ничего не понял, но страстное выражение глаз, трепет неги, упоительные позы и дрожащий страстью голос возымели свое действие; эта страсть как электрический ток проникала в его душу и зажгла в нем желание воскресить многие минуты пережитых им вожделений.

Гейша, не спуская с него глаз, как бы гипнотизируя его, подошла к столу.

Но вот она опустила глазки и снова грусть выразилась на ее лице,

Виконт Дарьяр на мимическом эсперанто объяснялся в любви сидевшей около него Снежинке и чуть не уронил лежавший на ее коленях самизен.

— Вы поосторожнее, — сказал консул, останавливая виконта, — японки берегут свой инструмент, как зеницу ока, сломаете самизен, то никакими деньгами не отделаетесь от ее слез.

Барон приласкал Фиалку и потчевал ее шампанским.

Под конец ужина Фиалка внезапно обвила руками барона.

Она страстно прижалась к нему. Ее полуоткрытый рот дышал негой.

Не давая себе отчета в своих действиях, барон под влиянием муссирующего шампанского внезапно поцеловал ее и их уста слились в страстном лобзании.

— Браво, браво! — крикнул Дюшар. — Да здравствуют женщины! да здравствует любовь!

Виконт Дарьяр сидел со Снежинкой и на международном эсперанто из мимических знаков и всякого рода иностранных слов продолжал объясняться в своих чувствах Снежинке, уверяя, что влюблен в нее по уши.

Снежинка все время улыбалась и гладила его по щекам. И только поцелуи, это международное выражение любви, ей объясняли настроение виконта.

Барон в чаду увлечения продолжал обнимать Фиалку, уверяя ее, что она обворожительна и что он сам не знает, что с ним делается.

— Успеете, нацелуетесь, — пьяным голосом останавливал барона Дюшар. — Пусть они нам еще споют какую-нибудь песенку.

Консул перевел слова Дюшара Снежинке и та, вырвавшись из объятия виконта, принялась за свой самизен.

Фиалка, сидя на коленях у барона, обвила его шею правой рукой и, не спуская с него глаз, запела серебристым голосом:

Окончив эту песенку, гейша обняла барона и их уста снова сомкнулись в страстный поцелуй.

— Пора по домам, — скомандовал консул.

Гейши нехотя приподнялись со своих мест и Фиалка укоризненно взглянув на консула, сморщила лобик и надула губки.

— Берегитесь, барон, — пригрозив пальцем, сказал консул, — этими горячими поцелуями можно обжечься.

Но барон, опьяненный ласками Фиалки и шампанским, уже не был способен внимать голосу благоразумия.

В роскошном придворном парке целые полянки засеяны то хризантемами, то ирисом, то лилиями и другими южными цветами. Около ирисовой полянки находился красивый грот с маленьким фонтаном. Близ грота были расставлены причудливые низкие кресла, на которых Хризанта застала в безразличной беседе свою мать и Дзук-Чея.

Появление Хризанты заставило Дзук-Чея встать. Он по-европейски поцеловал ей руку.

Встала и Мароу и вопросительно взглянула на Хризанту.

— Посиди тут! Мы с Дзук-Чеем пройдемся к фонтану, — сказала Хризанта, направляясь в глубь парка.

Несколько минут они шли молча.

Закаленный в боях и разных перипетиях судьбы, глава гродзуков чувствовал в присутствии любимой женщины необычайную робость.

— Я желала видеть вас, — начала Хризанта, — так как меня очень беспокоит судьба барона. Я никак не могу примириться с мыслью, что магараджа стремится погубить его.

— Успокойтесь, принцесса! Вчера ночью мною приняты меры для предотвращения рокового события.

— И вы уверены, что без вашего присутствия гродзуки справятся с чейтами? — спросила Хризанта.

— Я в этом убежден. Но если, принцесса, вы желаете, я сам поеду в Нагасаки.

— Вы так добры! Кажется, нет услуги, в которой вы бы мне отказали.

— Принцесса, вы хорошо знаете, что я вас люблю и ради вас, конечно, готов пожертвовать собственной жизнью! Но могу ли я надеяться заслужить со временем вашу благосклонность?

Хризанта задумалась.

— О, нет, не думайте, — продолжал он, — чтобы я ставил это условием спасения барона, по я невольно высказал свою заветную мечту, на минуту забыв, что предо мною принцесса крови и потомок микадо.