Чтение онлайн

— Это ерунда, — сказал Кодама, — я бы не рекомендовал вам, мой дорогой виконт, прогуляться перед нашими пулеметами.

Ойяма громко расхохотался и его рябое припухлое лицо с маленькими глазами принимало самые причудливые комические гримасы.

— Однако, русские не применяют никелировки и калибр их значительно больше нашего. С этим надо считаться.

Снова раздался сильный электрический звонок. Все депутаты поспешили к своим местам. Занял также свое председательское место г. Нюма.

Медленной старческой поступью на трибуну взошел маркиз Ито.

— Господа представители печати, — начал он, — я очень дорожу гласностью, но бывают исторические моменты, когда истинный патриотизм нам подсказывает хранить глубокое молчание. То, что я буду говорить в данную минуту, должно остаться тайной для Европы, а потому беру с вас честное слово не посвящать мои слова вашим читателям.

Из числа журналистов выделился председатель клуба печати.

— Парламент, — начал он, — может рассчитывать на нашу дискретность.

Все журналисты, сидевшие за зелеными партами, встали и утвердительно кивнули головой.

— Я никогда не сомневался в патриотизме японской печати, а потому перехожу к делу.

Маркиз Ито при этих словах откашлялся, глотнул из стоящего на кафедре стакана с водой и начал:

— Наши военные приготовления требуют усиленного кредита. Я хорошо сознаю, что мы приближаемся к роковой развязке, именуемой войной. Одна лишь война нам может дать престиж во всей Азии. Нам нужна Корее и Лаонтонский полуостров. Добровольно Россия никогда не признает наших прав на это территориальное расширение, но каждый японец хорошо понимает, что река не течет обратно и что страна Восходящего солнца созрела для боевой политики. Симоносекское унижение наше должно быть смыто кровью — этого требует честь Ниппона и с этим вполне согласен микадо. Именем императора прошу вас вотировать кредит в триста миллионов иен.

В парламентской зале водворилась мертвая тишина.

— Я предложил бы общему собранию, — начал г. Нюма, — заменить голосование простым вставанием со своих мест.

Все депутаты и даже журналисты моментально встали.

— Благодарю вас, — сказал маркиз Ито и медленно стал сходить с кафедры.

Президент, записав решение палаты в протокол, объявил заседание закрытым.,

Маркиза Ито обступили депутаты, стремившиеся высказать ему свою солидарность сердечным рукопожатием.

Грациозная и остроумная графиня Иотава не без основания считалась царицей нагасакских салонов.

В ней гармонически сочетались экзотическая игривость японки с остроумием и утонченным кокетством парижанки.

Овал ее матового лица, носик с горбинкой и крупные карие глаза не имели ничего общего с монгольским типом.

По вторникам в салонах графини собиралось многочисленное общество, преимущественно иностранцы.

Графиня льнула к европейцам и, проведя в Париже несколько сезонов, решила устроить свой салон по французскому образцу.

Виконт Дарьяр и Дюшар с первого дня посещения бароном Нагасаки стали его неразлучными товарищами. С ними он проводил время в многочисленных чайных домах Нагасаки, с ними посещал «Золотое казино», клубы и даже некоторые семейства европейской колонии.

В этот вторник у графини собралось весьма многочисленное общество.

Маркиз Виллар с супругой, баронисса Лимерт, вечно веселая мисс Кольстон, чопорная компаньонка маркизы, фон-Лауниц и мистер Кренк — члены дипломатического корпуса — дополняли в общем довольно разношерстное общество.

Виконт Дарьяр вместе с капитаном Дюшаром служили украшением салона.

Они представили хозяйке барона, на которого графиня сразу обратила внимание.

Желая отличить барона, графиня посадила его около себя. Барон был в ударе и рассказывал массу анекдотов и комических эпизодов из своей жизни.

Дарьяр за ужином острил насчет барона, говоря, что он скромен, как фиалка.

— А вы таете, как снежинка, — возразил ему барон.

Этот разговор поняли только мужчины и графиня Иотава, которой друзья рассказывали свои похождения и всякие пикантные новости.

Графиня была общим другом не только мужчин, но и дам. Ее очень любили за добродушный нрав и незлобивость.

Поздно вечером друзья покинули гостеприимный отель, решив непременно приехать в следующий вторник.

Барон с тех пор зачастил, навещая графиню и днем, и вечером.

Вскоре он сделался ее неизменным кавалером.

Он уже давно не был в «Цветочном садике», как однажды снова получил фиолетовое письмо.

Не желая делать содержание письма достоянием лакея, он принес его к графине.

— Прочтите, графиня, — обратился он к ней. — Ведь от вас у меня секретов нет.

Графиня прочла:

«Мстительный барон, какой вы жестокий. Вы забыли Фиалку, которая сохнет и изнывает в надежде видеть вас. Приходите днем к китайской беседке. Я буду вас ждать целый день.

Любящая гейша».

— Вы, конечно, пойдете, где же вам отказаться от такого удовольствия, — рассмеялась графиня.

— Конечно, — ответил барон, — и это вас не должно удивлять.

— И вы верите какой-то гейше?

— Да, верю. И знаю, что верю не без основания.

— Боже, как мужчины наивны! — воскликнула графиня.

Но в этом возгласе звучала нотка неудовольствия.

Барон встал.

— Вы уходите? Значит, вы не на шутку влюблены в вашу Фиалку? Барон молча поцеловал руку графини.

Барон не заставил себя долго ждать.

— Как я рада, что наконец вижу тебя, — обрадовалась гейша. — Не сердись, ведь я тебя люблю. Посмотри, я принесла с собою мою карточку. Если ты уедешь, возьми ее с собой на память и помни, что эта гейша тебя будет любить вечно. Душа моя принадлежит тебе. — И она с невыразимой нежностью взглянула на него.

— Как она похожа на Хризанту, — подумал барон. — Тот же голос, те же влажные глаза, та же страсть и то же уверение в вечности ее любви…

— Почему ты так странно смотришь на меня?

Вместо ответа барон обнял и поцеловал ее.

Тихий южный ветерок шевелил живые цветочные стены. К барону доносился аромат диких роз и гвоздик..

Он увлек гейшу в беседку. Здесь их никто не видел и барон мог вполне отдохнуть в обществе красавицы, которая так поразительно была похожа на Хризанту, что он случайно назвал ее этим именем.