Чтение онлайн

Но не страшно.

Если бы обстрел повредил на «Затерянных звёздах» любой из родных узлов, это тоже было бы не страшно. Всё чинится, особенно при умениях «потерянных братьев» и ресурсах хардспейса, собранных в нём за долгие века. На крайний случай, можно было вообще не пользоваться нашим кораблём, просто оставив его пристыкованным к «Небуле» как рыба-прилипала «пристыковывается» к акуле, и плавает вместе с ней. Это тоже было бы не страшно.

Но Вики сообщила о том единственном повреждении, чего действительно казалось — да что там, оно натурально было! — страшным!

В первую очередь потому, что никто из нас не знал, чем это чревато.

Когда узел начинает бесконтрольно тянуть энергию, всё заканчивается одним из двух: или он перегорает, или он взрывается. Первый вариант ещё более или менее приемлем. Второй, возможно, тоже. Существует вероятность, что взрыв Н-двигателя не повредит ничего, кроме самого себя, и ничего страшного не произойдёт.

Но есть и точно такая же вероятность, что произойдёт всё, что угодно.

Или даже вообще всё. Разом.

— Отключи двигатель от реактора! — велел я, прочерчивая новую линию движения, которая увела бы «Небулу» от опасности новой мины, которыми флагман «Кракена», похоже, умел гадить на зависть всем эсминцам!

— Уже отключила, — спокойно ответила Вики. — Только это ничего не дало. Двигатель всё равно продолжает набирать энергию… Или даже генерировать её самостоятельно, я не вполне уверена.

Похоже, мои самые плохие опасения начинают сбываться — происходит всё и сразу.

В теории, конечно, любой двигатель можно переделать в генератор энергии. С оговорками, с допущениями, с потерями разной степени критичности, но можно.

А теперь оказывается, что некоторые двигатели способны превращаться в генераторы самостоятельно!

И самое плохое — никто не знает, какую именно энергию генерирует теперь этот двигатель, как долго он собирается её генерировать и что произойдёт, когда будет превышено количество энергии, которое он может в себе содержать.

Единственная радостная новость — мы сейчас находимся в окружении тех, кто способен дать ответы на все эти вопросы… Наверное.

— Ребит! — крикнул я из-за своего поста. — Наш корабль… В смысле, «Затерянные звёзды» повреждён! Н-двигатель бесконтрольно набирает энергию! Чем нам это грозит?

Ребит развернулся в своём кресле, и взглянул на меня. По его наполовину железному лицу трудно было сказать, о чём он думает, поэтому я внутренне уже приготовился к вопросам «Как?», «Почему?», «Зачем?», «Кто виноват?» и «Что делать?». Ну, тем самым вопросам, о существовании которых люди вспоминают именно тогда, когда ситуация становится максимально неподходящей для вопросов в принципе.

Но Ребит не стал задавать вопросы. Вместо это он спокойно и буднично, как будто о том, что на завтрак будут круассаны с форелью, сообщил:

— Это нам грозит сингулярностью. Топологической сингулярностью, если быть совсем точным. Н-двигатель при взрыве на одну сотую долю секунды создаст вокруг себя зону пробоя из нашего пространства в структурион. И всё, что окажется в этой зоне, провалится туда, в одиннадцатимерное пространство точно так же, как из метрического пространства корабли проваливались в хардспейс.

Я уже усвоил, что «потерянные братья» не умеют шутить, что чувство юмора им вообще несвойственно, да к тому же ситуация явно не располагала к шутеечкам, поэтому я сразу же ему поверил. Н-двигатель — штука уникальная и непонятно как работающая, поэтому нет ничего удивительного в том, что последствия его перегрузки и взрыва тоже уникальны.

И непонятно как работают.

— У нас есть возможность это остановить? — тут же спросил я, быстро прикинув, что к чему.

— Нет, — Ребит покачал головой. — Двигатель после определённого порога начинает генерировать энергию самостоятельно, и по достижению определённого порога, просто взрывается. Единственный способ избежать этого — отсоединить его от корабля, бросить и делать ноги прочь со всех дюз, надеясь выйти из зоны будущей сингулярности.

Я внимательно посмотрел на Ребита, и нет — он снова не шутил.

Лучше бы шутил. Потому что отсоединить Н-двигатель от нашего корабля не представлялось возможным. Мы приварили его к фюзеляжу на славу, и для того, чтобы его отсоединить, придётся потратить едва ли меньше времени, чем потратили на присоединение. Тем более под ежеминутной угрозой возобновления обстрела со стороны флагмана «Кракена», который явно не оставил свои намерения на наш счёт.

— Сколько у нас есть времени?

— А двигатель уже перешёл в режим самоподдерживающейся генерации?

— Да!

Ребит даже не спросил, откуда я это знаю, он сразу же ответил:

— Тогда не больше пятнадцати минут. Может, даже чуть меньше.

— Так… — мой мозг лихорадочно цеплялся за любые возможности исправить ситуацию. — А эта сингулярность, это вообще опасно?

— Смотря что считать опасностью, друг мой Кар. — Ребит едва заметно пожал плечами. — Попав туда, не утрачиваешь структурную целостность как таковую, если ты об этом. Не происходит никакого уничтожения, никакого развоплощения, вообще никакого прекращения существования. Единственное, что, пожалуй, можно назвать опасностью — это то, что оттуда невозможно вернуться. По крайней мере, на данный момент такими технологиями не обладаем даже мы.

Я не стал уточнять, почему именно оттуда нельзя вернуться, хотя, судя по тому, что я помнил из рассказов Кайто, мы тоже проваливались в этот «над-спейс», как он его называл, и даже возвращались оттуда. Возможно, вся разница в том, что тогда мы это делали из метрического пространства и через спейсер, а сейчас всё изменилось из-за того, что дело происходит в хардспейсе, и он вносит свои коррективы…

Да и не так уж это и важно, если совсем честно. Если Ребит говорит, что выбраться оттуда нельзя — значит, лучше исходить из варианта, что правда нельзя. Что всё, что попадёт в зону этой топологической сингулярности, попадёт из хардспейса куда-то ещё глубже, откуда уже точно не получится выбраться, даже несмотря на все технологии и умения «потерянных братьев».

То есть, это всё равно, что исчезнуть.

А исчезать в мои планы не входило. Мы ещё не доделали дела.

— Экипаж! — позвал я всех в комлинк, и капитан тут же ответил:

— Мы всё слышали, Кар.

— Значит, вы должны понимать, что нам придётся избавиться от корабля!

Они, конечно же, понимали. Понимали — но всё равно молчали, не в силах признать это. Не вслух.

Ведь избавляясь от корабля, мы избавлялись от всего, что было с ним связано. От всего, что на нём было. От своих кают, от кухни Магнуса и кают-компании. От привычных постов, от барахлящего генератора гравитации и уютного душа с горячей водой. От своих терминалов и своих скафандров.