Чтение онлайн

Что касается Мэтью, то он боялся не иммиграционного контроля, а мексиканской полиции. Если есть ордер на его арест, он может загреметь обратно в подземелье – на многие годы.

– А полиция? Хесус пожал плечами.

– Полиция no problema. – Его небрежный тон лишний раз подтвердил существующее мнение о том, что некоторые полицейские помогали «койотам», то есть контрабандистам. Точно так же с ними сотрудничали и бандиты, промышлявшие в темноте: нападали и грабили тех, кто пытался перейти границу «без охраны». Идеальный рэкет.

Возле железного забора ждало не менее двухсот иммигрантов – главным образом мужчин, хотя изредка мелькали также женщины и дети. Они просто стояли и смотрели. Не один год. Мэтью, выросший в Южной Калифорнии, знал игру «догони, если сможешь», в которую перебежчики играли с пограничниками. Но сейчас, наблюдая за вооруженными до зубов мужчинами, ждущими наступления темноты, он понял: игра эта не так уж и безобидна.

Вот почему он не сообщил Корбету подробностей. Просто пообещал объяснить все по прибытии и попросил перевести Хесусу тысячу долларов. И чтобы Корбет никому не говорил о его звонке. Поскольку он сейчас – преступник в бегах, зачем вовлекать Корбета в опасную авантюру? Кроме того, существовала возможность, что из этого ничего не выйдет, – не стоит порождать у Ли напрасные надежды.

Медленно садилось солнце. Воздух Байи становился все прохладнее. Люди начали скапливаться у ворот в железной решетчатой ограде.

– Теперь уже скоро, – пообещал Хесус. – Скоро, гринго, ты будешь дома.

Мимо проехала полицейская машина, и Мэтью почувствовал себя как на линии огня. Желудок свело; ноздри защекотал сладковатый запах смерти – память о Вьетнаме.

Джошуа наблюдал за тем, как Марисса утешала бедного студента-компьютерщика, которого бросила девушка ради неотесанного, но зато с грудой мышц футболиста. Сюжет этой легкой эротической комедии закрутился вокруг молодой женщины – воспитательницы молодежного общежития. Хотя оператор расположился довольно далеко от места действия, камера ухитрялась показывать каждый квадратный дюйм Мариссиных прелестей.

Когда режиссер крикнул: «Стоп мотор!» – Джошуа не удивился, обнаружив, что у молодого человека запотели очки.

Марисса почувствовала присутствие отца, как только он появился на съемочной площадке. Она знала о его планах от режиссера, а предупрежден – значит вооружен. После пары таблеток валидола и нескольких глотков водки «Абсолют» из припрятанной в грим-уборной фляжки Марисса была готова к встрече на высшем уровне. В этот эпизод она вложила всю себя и теперь с довольной улыбкой подошла к Джошуа.

– Ну как тебе?

– Неплохо.

Марисса просияла. Это был чуть ли не высший комплимент, которым ее удостаивал отец.

– А ты думал, я превращу эту ленту в порнуху?

– Не первую в твоей жизни.

– Я просто хотела привлечь твое внимание.

– И тебе это удалось.

– Сам говорил: риск – благородное дело.

Он бросил на Мариссу удивленный взгляд. Надо же, она его цитирует!

– Под конец перешла на скороговорку. И слишком подавляла парня. Но все равно получилось лучше, чем я ожидал.

– Корбет говорит, меня ждет блестящее будущее в жанре лирической комедии.

– Корбет – твой менеджер, ему платят за то, чтобы он говорил такие вещи.

– Ты же сам назвал мою игру хорошей.

– Я назвал ее неплохой, что не совсем одно и то же.

Однако от Мариссы не укрылось его тщательно скрываемое восхищение. То, что он боролся с этим чувством, сделало ее победу еще более весомой.

– Мистер Бэрон? – Молодой ассистент режиссера страшно волновался: он не хотел влезать в разговор между главой компании и звездой. – Простите за беспокойство, сэр, но на проводе – ваша дочь. Можете поговорить здесь.

Глаза Джошуа вспыхнули, как огни ночного Лас-Вегаса. Повернувшись спиной к Мариссе и как будто забыв о ее существовании, он бросился к телефону, чтобы бурно приветствовать старшую дочь.

– Принцесса! Когда же ты приедешь? Без тебя все немило.

Черт, черт, черт! Марисса не могла припомнить другой такой случай, чтобы ей удалось полностью завладеть вниманием отца. И – о чудо! – они начали понимать друг друга. Пока эта сучка Ли все не испортила.

Она одиноко стояла в тени ветвей и, глядя, как Джошуа радуется каждому слову Ли, давилась злобой и ревностью.

Казалось, Абу-Даби был возведен на движущихся песках. Пыль проникала всюду. Носилась в воздухе по узким улочкам и аллеям; на рынке оседала на мясо и апельсины. Постройки от пыли стали цвета сурового полотна. Временами пыль и зной совсем выводили Ли из строя. Даже сейчас, после ванны, она ощущала во всех своих порах вездесущую пыль.

– В это время на следующей неделе ты будешь на пути в Калифорнию.

Она сидела с Халилом в холле отеля и пила обжигающий, сильно переслащенный чай. Через три дня будут снимать заключительные эпизоды «Арабских ночей». Но, как ни хотелось Ли удрать от удушающего зноя, у нее было такое чувство, словно она оставляет здесь частичку себя. Пыль, скученность, давка и даже вонь не мешали этому городу оставаться одним из самых восхитительных мест на земле.

– Знаешь, – задумчиво произнесла Ли, – иногда мне кажется, будто ты читаешь мои мысли.

Сколько раз за прошедшие два месяца было так, что стоило ей мысленно чего-нибудь пожелать, как всего через несколько минут Халил приносил ей это – словно по волшебству! Он всячески облегчал ее работу, вплоть до того, что его карманы всегда были набиты пиастрами, чтобы уплатить бакшиш – чаевые, или попросту взятку. Без этого здесь не обходилась ни одна сделка. Если не считать расстройства желудка – обычного для иностранцев в этой части земного шара, – съемки прошли исключительно гладко. Даже эпизоды в пустыне (ну подумаешь, верблюжьи плевки и пыльные бури!).

Халил улыбнулся.

– Как ни заманчиво объяснить это восточной магией, правда заключается в том, что твое лицо – открытая книга.

– Странно. Меня, наоборот, упрекали в скрытности.

– Просто они тебя не знали.

– А ты?

Их взгляды встретились.

– Я тебя знаю.

Странно, что он напоминает мне Мэтью, думала Ли, прислушиваясь к зарождающемуся в ней влечению – и сладкому, и мучительному.

– От скромности не умрешь, – пошутила она, делая вид, будто ее заинтересовал пожилой служитель в красной феске, время от времени подметавший пальмовой ветвью старинный персидский ковер.

Отель возвели на склоне горы, на широком искусственном карнизе. Он имел элегантный вид и напоминал архитектурные ансамбли колониального периода. Веерообразные окошки в потолке пропускали очищенный от примесей воздух; в блестящих кадках и корзинах кочевников росли раскидистые пальмы. Здесь была удобная мебель. В примыкающем кафе сидели кружком на полу, по-азиатски скрестив ноги, несколько мужчин – курили кальян и играли в карты. Еще одной приметой перемен была фигура полковника Сандерса в натуральную величину под полосатым красно-белым навесом, которая приглашала проголодавшихся прохожих отведать необычайно вкусных – пальчики оближешь – жареных цыплят по-кентуккски.