Чтение онлайн

– Я знаю, что ты страдаешь, – продолжил разговор Халил. – Гораздо больше, чем хочешь показать.

– Никому не удается пройти по жизни без потерь.

Ли отвернулась и стала смотреть вдаль. С того места, где они сидели, за высоким решетчатым окном (решетка, как объяснил Халил, должна была защищать женщин от нескромных взоров) открывался великолепный вид на гавань, куда приходили суда со всех концов света, груженные яблоками из штата Вашингтон, голландской сгущенкой, китайскими тачками, корейскими покрышками. Рядом с верфью сгрудились у причала одномачтовые каботажные суда; грузчики перетаскивали разноцветные рулоны материи, сверкающие медь и золото, ковры и жемчуг.

– Как истинная американка ты, наверное, сейчас мысленно посылаешь меня куда подальше, – пошутил ее собеседник.

– Ты и впрямь меня знаешь.

– Не так, как хотелось бы.

Не успела Ли ответить, как Халил сменил тему разговора, предоставив ей гадать, действительно ли в его голосе прозвучали интимные нотки или ей почудилось.

Они провели остаток дня фотографируя близлежащие рынки, где Ли едва не поддалась искушению купить красивое золотое колье. Старая торговка с золотым кольцом в носу и татуировкой на подбородке взвесила изделие на аптечных весах, умножила (на карманном калькуляторе) цену одного грамма на вес и заверила Ли, что цена вполне умеренная – всего полторы тысячи долларов. Это оказалось гораздо больше, чем она могла выделить на покупку.

– Какое счастье, что ты уговорил того красавца дать себя снять, – сказала она Халилу. С первого взгляда на бородатого торгаша на верблюжьем базаре Ли ощутила неодолимый зуд запечатлеть его на пленке. К сожалению, он не пошел ей навстречу. Тогда вперед выступил Халил и пробормотал несколько слов по-арабски. Монета сыграла свою роль, и сделка состоялась.

– Многие старики считают фотографию угрозой Божьему созданию.

– Если он действительно в это верит, как же тебе удалось его подкупить?

– Он считает денежный интерес уважительной причиной. Тогда это не считается нарушением. Но знаешь, Ли, вопреки сложившемуся мнению, в Абу-Даби далеко не все продается. Мы, арабы, тысячелетиями выживали только благодаря стойкой вере в Аллаха, упованиям на его милость, а также потому, что крепили семейные и родовые узы. Нефть, неузнаваемо преобразившая наш край, не изменила наши души. Мы помним, кто мы и что мы.

Ли потупила глаза.

– Я не хотела задеть твои чувства.

– А я не собирался читать нотации. Извини, просто мне поперек горла покровительственные реплики некоторых приезжих с Запада, которым нет никакого дела до этих мест – нужна только наша нефть. – Он сделал такое движение, словно хотел взять Ли за руку, но передумал. – Зато ты – образец дипломатии. Если бы чиновники из Госдепартамента США и главы нефтедобывающих компаний обладали хотя бы мизерной долей твоей осмотрительности, мир стал бы гораздо лучше. – Он посмотрел на нее в упор, и в его глазах вспыхнул откровенный мужской интерес. – Я уж не говорю – красивее.

Ли покраснела, но не от смущения.

– Спасибо. Очень мило с твоей стороны.

– Это сущая правда. Сегодня вечером после съемок хочу тебя кое-куда пригласить.

– И куда же?

– Как насчет того, чтобы покататься верхом?

– Сегодня? – Ли без энтузиазма поглядела в окно. Солнце желтело еще довольно высоко в небе.

– Вечером. Я выращиваю за городом арабских скакунов. С удовольствием покажу их тебе.

Выбраться за город из этого пекла? Весьма заманчиво!

– Ая с удовольствием посмотрю.

– Вот и отлично. – Он поднялся из мягкой глубины своего кресла и посмотрел на нее сверху вниз. – Заеду за тобой в семь. Это недалеко.

– Прекрасно. – Ли тоже встала.

Халил взял ее руку и старомодным жестом (ему это очень шло) поднес к губам. Легкое прикосновение черных усов обожгло ей кожу, но прежде чем она успела отдернуть руку, Халил отпустил ее и удалился. Ли оставалось лишь гадать, на что, собственно, она дала согласие.

Громадный, крытый брезентом грузовик без номерных знаков остановился на заднем дворе бывшей фабрики по производству матрасов на окраине Лос-Анджелеса. Шофер, плотно сбитый смуглый мужчина неопределенного возраста, обошел грузовик, откинул задний борт и исчез за углом. «Пассажиры» – человек пятьдесят – рассыпались по окрестностям, вооруженные кустарными картами местности, которыми их снабдили родственники. Мэтью выбрался последним. Несколько минут ушло на то, чтобы глаза привыкли к яркому солнечному свету. Они провели в крытом грузовике восемнадцать часов подряд.

Арест и близость смерти заставили его переосмыслить свою жизнь. И хотя он не пришел к окончательным выводам, с одним не поспоришь: чаще всего в его размышлениях фигурировала Ли. Мысли о ней. Страстное влечение. И любовь. Им вечно не хватало времени, чтобы получше узнать друг друга – спокойно, без посторонних влияний и помех, таких как ее студия, его сценарии, огромная разница в воспитании.

Первым, что он предпримет, если только переживет этот кошмар, будет поездка с Ли на какой-нибудь уединенный остров в тропиках, где они станут проводить дни в праздности, купаясь в солнечных лучах и насыщая друг друга сладкими, сочными плодами.

Плодами страсти.

Начиная свой пеший поход в Венецию, Мэтью широко улыбался – впервые за много месяцев.

Ясным прохладным вечером вдохновенный галоп в пустыне – незабываемое впечатление! Они словно очутились за миллионы миль от цивилизации, движущихся песков, утыканных нефтяными колодцами в радужных разводах, точно экзотические птицы, – их заключила в свои объятия вечность. Над головами, в бездонном небе, висела полная луна, заливая все вокруг бледным неземным светом. Понукая своего стройного серого арабского жеребца, Ли испытывала такой подъем духа и такую свободу, как никогда в жизни. Бок о бок с ней, сидя на великолепном черном скакуне, в желтовато-коричневых брюках для верховой езды, свободной белой рубашке и черных сапогах, Халил аль-Тахир производил фантастическое впечатление.

– Куда мы едем? – примерно через полчаса спросила Ли.

– В одно тихое место. Там – моя отдушина, моя связь с прошлым. Когда я испытываю потребность убежать от давки и суеты, я еду туда. Думаю, тебе понравится.

Вряд ли ей что-либо не понравится в этот вечер… Ли подарила своему спутнику улыбку.

И наконец она увидела. Внушительных размеров, черный с белым, шатер посреди пустыни.

– Как ты его нашел?

– Я могу усвоить западную манеру одеваться и этикет – и все же сохранить свои инстинкты бедуина.

Халил натянул поводья, остановил скакуна и ловко спрыгнул на землю.

– И слава Богу, – откликнулась Ли, вручая ему поводья. Ей тоже не составляло трудности слезть с лошади, но она не сопротивлялась, когда Халил обнял ее за талию и бережно опустил на землю.

– Правда?

– Правда. Это создает аромат тайны.

– Ты так думаешь?

– Определенно думаю. Мне с первого взгляда показалось, что в тебе есть нечто загадочное. За два месяца это ощущение только усилилось.