Тайные грехи
Шрифт:
счастливого возбуждения. Я могла возбудиться сама, спасибо. А счастье — просто херня,
так или иначе.
По крайней мере, это закончилось. Во мне больше не было ни одной девственной
части тела. Я наполнила стакан водой и опустошила его целиком. Снова наполнила.
Выпила. Снова наполнила. Выпила более медленно.
Огни бассейна, в виде совершенно плоской формы боба, притягивали. Возможно
плавание взбодрит меня. Это было до того, как я добралась до экранной двери, там я
увидела оранжевую точку зажжённой сигареты, делающей дугу ото рта Стрэта в сторону
дивана.
— Я слышу тебя, Син.
— Как ты узнал, что это не Инди? — спросила я из-за экрана.
Он вытянул свою спину и шею, пока не смог увидеть меня.
— Он ходит как грёбаный слон, — он снова растянулся на диване. — Ты голая.
Я открыла дверь.
— Ага. Моя задница болит.
— Сильно? — он посмотрел над бассейном и затянулся сигаретой.
Я взяла его пачку со стола.
— Нет. Просто воспалена, — я села и прикурила.
— Это не произойдет снова.
77
— А я спрашивала твоего мнения? — со щелчком я бросила его зажигалку на стол.
— Этот парень мне как брат. Он заботится о тебе. Действительно заботится.
Полотенце было обернуто вокруг талии Стрэта, но остальная часть его тела была
обнажена. Музыкальные ноты на его груди слегка колебались. Я не попробовала их. Не
сделала и большей части всего, но я получила его. Я почувствовала себя обманутой.
— А что на счет тебя? — спросила я.
— У нас уговор.
— Ах так?
— Ты — его.
— Вы бросили монетку или что-то ещё? — я произнесла это, не дыша: на половину
шутя, на половину находясь слишком далеко, на неправильной стороне люда, чтобы
оставаться полностью в негативе. Я освободила свои легкие, позволяя натиску никотина
покалывать мои пальцы.
— Сыграли несколько рук1.
— Ты серьёзно?
— У него был стрит.
Я облокотилась о диван.
— Вы могли бы спросить меня.
Он протянул свою руку к пепельнице. Мускулы придавали резкости его татуировке.
Каким же великолепным он был.
— Нее, — Стрэт оторвал свою задницу с порханием оранжевых тлеющих угольков.
— Мы не хотели драться.
— Тогда как ты объяснишь свой член в моей заднице?
Он пожал плечами:
— Одна ночь.
Я наклонилась к руке на спинке дивана и зажала сигарету между зубами. Пошли на
хер. Я не бейсбольная карточка, которой можно торговать.
— Трахнитесь, парни.
— Мы это уже сделали, — он поднялся и навис надо мной. Полотенце упало, и его
член стоял между нами прямо и жестко.
— Одна ночь, — констатировала я. — Вы обговорили время? Ты согласился
заблаговременно?
— Если бы возникла ситуация, ну да. Это было частью соглашения.
— Трахни себя дважды, — мой голос источал мёд. Хотя я ещё не признавала этого,
однако воспаленное ощущение в моей заднице уменьшилось, а несчастное влагалище
оживало.
Мы рассматривали друг друга, сверху вниз, наполовину угашенные наркотой и такие
молодые, ища глупые оправдания, чтобы сделать глупые вещи.
— У тебя есть шанс. Сейчас всё ещё ночь.
— Ещё несколько часов. Затем, да-а-а, я — его.
Он прикоснулся к внутренней стороне моего колена. Никакого давления, только
прикосновение.
— Раздвинь свои ноги, Син.
Я медленно развела свои колени. Стрэт забрался коленями на диван и раскинул их,
наклонился вперед, чтобы поцеловать меня. Он целовался, как мужчина. Так как будто он
отмечал свою территорию языком. Я обернула свои руки вокруг него.
«Только один раз», — сказала я себе. — «Только один раз, я могла бы шантажировать
их тем же способом, каким они шантажировали меня».
Я позволила Стрэту взять меня. Не было никакого другого способа описать путь,
посредством которого он держал меня снизу, надавливая на клитор до тех пор, пока я
78
практически не кончила; затем он замедлился, чтобы держать меня на краю, целуя
правильно и нежно, прежде чем я кончила, а он взорвался у меня внутри.
Только тогда я была удовлетворена.
______________
Примечание:
1 — партии в покер.
Глава 29
1994 год
Вино ударило мне в голову. Казалось, будто Дрю с особым благоговением
вытаскивал на свет записи «Пули и Кровь». Я достала полотенце, чтобы оно впитало воду,
и Дрю спокойно поставил коробки на него.
Я оказалась перед необходимостью сообщить ему о том, что младенец, который нас
разъединил, собственно, мог быть и не его. Мы были небрежны с нашими телами в то
время.
Но когда я увидела, как он вытащил конверт из коробки, и осознала связь, которая
всегда была между ним и его другом, то ощутила реальную необходимость рассказать ему
всё, и ещё более сильную — просто похоронить всё навсегда. Зачем поднимать эту тему?
С какой целью мне рисковать ранить его предательством друга? Я не глупа — думать, что
значу для него больше, моё предательство такое же, как и Стрэта. Единственная вещь,
которой я рисковала, рассказав ему правду — разрушить воспоминания о его лучшем
друге. Я не хотела превращать эту связь в ложь.
Я была труслива. Я задолжала ему правду.
— Дрю. Инди… Я…
Голос молодого парня раздался с вершины лестницы, он кричал по-французски.
Орри кричал в ответ. Дверь хлопнула. Шаги раздались по деревянному покрытию, и