Чтение онлайн

Но вместе с тем моего самообладания хватило, чтобы не бежать, сломя голову, а начать медленно отступать. Само собой, спиной вперед. Так я и дошел до света. А после без всяких приключений выбрался наружу.

Встретила меня практически гробовая тишина. Сначала я думал, что это моя команда испугалась за своего босса, однако реальность оказалась гораздо прозаичнее. Они испугались за себя.

А как иначе, когда вокруг собралось с десяток громил с туповатым выражением лица, слабо восприимчивых к магии. Я даже узнал двоих — один стоял возле дворца князя, а другой приходил на аудиенцию к воеводе. Как там, Ипат Коловрат?

Именно этот громила, превосходящий в росте и мощи даже своих собратьев, сейчас внимательно смотрел на меня. Вот только взгляд его не был тупым. Скорее, наоборот. Не покидало ощущение, что меня жестко обманывают. И все происходящее здесь не то, чем является на самом деле.

— Доброго дня, — я подумал и даже чуть склонил голову. Но не сильно. — У нас тут случилась небольшая стычка с суккубой.

Коловрат медленно, будто его шея давно проржавела, перевел взгляд на труп нечисти. К слову, тоже уже скукожившийся, как сгоревшая бумага. А потом опять посмотрел на единственного рубежника в этих дебрях.

— Извините, но на меня эти штучки не действуют. Я знаю, что вы нормальный. Стали бы волоты читать друг другу книги, если не могут связать и пары слов? Так что либо давайте перестанем играть в эти игры, либо я пошел.

Вот теперь у Ипата (может, волоты это звание в насмешку ему дали?) залегла морщина между бровями. Впрочем, морщина, как и сам Коловрат, мощная. Он позволил себе помолчать пару секунд, после чего абсолютно нормально ответил:

— Ну хорошо, рубежник. Пойдем, поговорим.

Волоты оказались весьма обстоятельной нечистью. Хотя я все никак не мог их соотнести с последним словом. В моем понимании нечисть — что-то небольшое, компактное, способное влезть в портсигар. Глядя же на этих великанов хотелось придумать какое-то новое слово. Или хотя бы не говорить уже существующее.

Что до обстоятельности — она заключалась в поселении. Насколько я уже понял из обрывков сведений, волоты пришли сюда относительно недавно. Однако в силу определенных причин они вынуждены были здесь обосноваться. О чем дивьи люди очень сокрушались.

Начать хотя бы с того, что их лагерь оказался обнесен невысоким (всего-то метра в два с половиной) частоколом из местной сосны. Я уже не стал никому говорить, что здешние места — заказник. И рубить тут деревья не очень принято. Не хотелось начинать новое знакомство с непонимания.

С домами вышло попроще. Волоты то ли думали, что они здесь ненадолго, то ли решили быть эко-френдли. Однако вместо изб в лагере красовались приземистые землянки на двух-трех существ. Понятное дело, весьма внушительных существ.

В моем понимании, землянка — это нечто крохотное, где все время бьешься головой о потолок. Нет, наверное, волоты тоже хвастались друг перед другом шишками и ругались на застройщика. Однако для меня эти вкопанные в землю хижины представлялись целыми дворцами, возведенными по программе «Доступное жилье в деревне».

Что я отметил сразу, в отличие от поселения дивьих людей, — здесь домишки оказались расставлены в строгом порядке. Словно по линеечке. Единственная изба, выделяющаяся среди прочих размерами и асимметрией, была возле лобного места. Не того, где из красивой и гламурной жизни выгоняли за МКАД участников «Дома 2», а обычного кострища с ошкуренными и толстыми стволами деревьев рядом. Видимо, на них вольные слушатели и терли свои шкуры, когда очередной акын читал книжку.

Еще в лагере было несколько собак. Самых обычных, бродячих, если судить по окраске. На моих глазах один из волотов бережно погладил здоровенную псину. Это немного воодушевило. Бабушка говорила, что те, кто любит животных, — хорошие люди. Наверное, это и к нечисти относится.

Что до избы — я сразу догадался, кто в ней живет. И не ошибся. Что тут скажешь, я даже был в чем-то согласен с Ипатом Коловратом (мне никогда не надоест эта связка слов). Управленцы должны жить чуть лучше остальных. Подобная мера нужна даже не для тебя, а для авторитета в глазах подчиненных. Именно в избу глава волотов меня и повел, подальше от посторонних глаз.

Внутри я чувствовал себя будто на каком-то туристическом аттракционе. Все громадное, а я крохотный, словно ненастоящий. Коловрат усадил меня за стол, который оказался на уровне моих плеч. А затем налил какой-то кислой бодяги, отдаленно напоминающей квас, и положил крупный ломоть хлеба.

— Ешь, — приказал он.

Опять глупые обычаи. Этот назывался «преломление хлеба». Мол, если ты с незнакомцем пожевал что-то вместе, то тот не может сделать тебе ничего плохого. По мне, идиотизм. Но Ипат в это верил. Хотя, кто знает, вдруг тут какой-то магический ритуал зарыт. И только я попробую что-то провернуть, меня хист поставит в самую неприятную позу.

Многое, что чужане считали бредом и суевериями, вполне реально работало. К примеру, я помнил, что у каких-то язычников был обычай закапывать жертву перед порогом дома. А потом прочитал в дневнике Спешницы, что это вполне рабочий способ защиты жилища. Причем, надежнее всяких печатей.

Правда, никто из владельцев моего хиста не знал полностью ритуал. И лишь один писал, что столкнулся с подобным, когда вломился в дом какого-то рубежника. Негодяй тире хозяин провернул именно такой ритуал и мой «прапра-» по хисту еле унес ноги. Потому что вкупе с вложенным промыслом, кровь навсегда приковала духа чужанина, не отпуская его. И на кого ему обрушить всю злость за непогребение? Правильный ответ — на вторженца.

В любом случае, у меня и в мыслях не было попытаться обмануть волотов или начать на них быковать. Для первого варианта я был слишком честным, для второго — адекватным. Кто в здравом уме попытается быковать на волотов? Только очень недалекий рубежник.

Поэтому я поел хлеба, к слову, душистого, какого не купишь в магазине, выпил кислую бодягу и внимательно поглядел на Коловрата. Тот молчал и не торопился начать разговор.

— Можно больше не играть в игру «Здоровый и тупой великан»? Если честно, у меня не очень много времени.

Ипат улыбнулся, отчего на его широком лбу собралось множество морщин, но при этом лицо стало каким-то более приятным. От него веяло силой. Не только той, что заключена в промысле. А настоящей, мужской. Такая может быть и в тощем старике, с руками-палками и хромой ногой. Но глянешь на него, и создается ощущение, точно он состоит целиком из стали. А Коловрату и напрягаться особо не приходилось — рука, как мои три ноги. Один раз ударит — второго не понадобится.

— Коловрат, — протянул он огромную ладонь.