Тайные страницы истории
Шрифт:
Дальше Вейс поедет со швейцарскими документами в Швецию, Разумеется, нужно предварительно сообщить пограничникам в Заснице об отъезде г-на Вейса и соответствующим образом проинструктировать их, чтобы они без проволочек пропустили его. Разумеется, все зависит от того, чтобы поездка г-на Вейса не бросилась в глаза. Я имею честь приложить пять фотографий г-на Вейса. Тем временем фельдъегерь привезет мне обратно варшавские документы г-на Вейса. Потом мы пошлем эти документы в Берлин и Варшаву.
Обратно г-н Вейс поедет приблизительно так же. В последнее время швейцарские власти очень строги при проверке документов, особенно у лиц, документы которых выданы в Варшаве. Посему совершенно необходимо, чтобы варшавские документы г-на Вейса, на которых также будет стоять виза для поездки туда к обратно в течение двух месяцев, имели все необходимые печати, свидетельствующие о том, что г-н Вейс действительно был в Варшаве.
Перед возвращением г-н Вейс должен получить транзитную визу для Швейцарии от имперской миссии в Кристиании. С этим паспортом он сможет въехать в Германию. В поезде между Фрейбургом и Базелем он снова встретится с фельдъегерем, который заберет у него швейцарский паспорт и снова передаст надлежащим образом оформленные варшавские документы. С варшавскими документами г-н Вейс снова въедет в Швейцарию и здесь передаст их мне. От меня он получит швейцарский паспорт, который в случае необходимости сможет показать своим русским друзьям.
Здесь позаботятся о том, чтобы в швейцарском паспорте г-на Вейса были необходимые печати, подтверждающие, что он дважды пересек германо-швейцарскую границу.
Я хотел бы также указать на то, что было бы целесообразным предоставить в распоряжение имперской миссии в Кристиании и пограничным властям в Заснице по одной фотографии г-на Вейса.
ШУБЕРТ
ИМПЕРСКИЙ ПОВЕРЕННЫЙ В ДЕЛАХ — В МИД ГЕРМАНИИ
№ 1417 Берн, 31 декабря 1916, 2 часа — мин.
Получено: 9 час. 40 мин.
Расшифровка
Касательно телеграммы № 822
Совершенно секретно
Вероятно, Вейс выедет 10 января через Базель-Оттербах-Засниц в Швецию, а оттуда в Норвегию. Он предъявит в имперской миссии в Кристиании швейцарский паспорт на имя Эрнеста Колера и назовет пароль:
«Я гражданин Швейцарии и прибыл по поручению администрации электростанций». Затем он предъявит фотографию и передаст сообщение.
Для того чтобы визит Вейса в миссию в Кристиании прошел по возможности незамеченным, его необходимо пропустить немедленно. Прошу срочно сообщить номер, по которому он должен сообщить о своем прибытии.
БЕТМАН-ГОЛЬВЕГ
ГЕРМАНСКИЙ ПОСЛАННИК В КОПЕНГАГЕНЕ — В МИД ГЕРМАНИИ
Телеграмма
Копенгаген, 16 марта 1917, 12.17
Получено: 16.45
Совершенно секретно!
Колышко [249] , который намерен встретиться с господином Эрцбергером [250] , находится в Копенгагене уже 4 дня. Известие о русской революции [251] застало его врасплох, и, как я слышал, он в чрезвычайном волнении заявил, что решил всеми средствами добиваться соглашения с Германией. Колышко добавил, что первоначально встреча с членом германского парламента казалась ему предпочтительней, чем беседа со здешним посланником кайзера, но сейчас настал такой критический момент, что он полностью оставил все мысли о собственной персоне и почел бы за лучшее встретиться со мной.
249
Согласно немецким источникам, Колышко был в течение 15 лет личным секретарем барона Витте. В июне 1915 г. он приехал в Стокгольм и был представлен немецкому послу. Колышко выразил готовность вести в России в газете «Русское слово» пронемецкую мирную пропаганду. Брокдорф-Ранцау, находившийся тогда в Копенгагене, рекомендовал осторожно относиться к Колышко и его планам. В июле 1916 г. Колышко снова появился в Стокгольме, на сей раз в сопровождении князя Бебутова. С ними вел переговоры агент МИДа Бокельман. Во время этих переговоров стало ясно, что оба русских считают крайне желательным создание издательства, которое стало бы центром пронемецкой пропаганды. По мнению члена семьи гамбургских банкиров Варбурга, это был проект не только желательный, но и выгодный. Промышленник Гуго Стиннес был тоже заинтересован в переговорах между русскими и Бокельманом, но относился ко всему этому делу, особенно на начальной стадии, враждебно. Стиннес хотел играть ведущую роль, но немецкий посол в Стокгольме Люциус считал, что Бокельман, имевший связи с крупными русскими деятелями, более подходящая фигура для ведения переговоров, чем агенты Стиннеса в Стокгольме Тренк и Ферман.
12 августа 1916 г. Стиннес и Бокельман наконец пришли к компромиссу. Стиннес согласился одолжить Бокельману 2 млн. руб. на финансирование издательства в России. Через два дня статс-секретарь иностранных дел Ягов и Стиннес подписали в Берлине соглашение, по которому МИД имел право контролировать мероприятие в том смысле, в каком это затрагивало отношения между Германией и Россией. Похоже, что часть денег, предназначенных на ведение в России пронемецкой пропаганды, попали через Колышко в газету Максима Горького «Новая жизнь». В одном из своих отчетов Стиннесу Ферман писал: «„Новая жизнь“ начала выходить только сейчас (май 1917) и поэтому кажется оправданным предположение, что с этим связан наш друг. Он, вероятно, побуждает Горького работать по чисто социал-демократическим линиям, чтобы сохранить „Луч“ в резерве для себя».
До своего ареста Временным правительством летом 1917 г. Колышко еще раз приезжал в Стокгольм и встречался там с Эрцбергером. См. также приложение к документу Эрцбергера от 31 марта 1917 г.
250
М. Эрцбергер (1875–1921), видный германский социал-демократ, агент Германского правительства. В октябре — ноябре 1918 г. — член правительства. От имени Германии подписал Компьенское перемирие 1918 г. В 1919–1920 гг — министр финансов. Убит террористами организации «Консул». — Прим. Ю. Ф.
251
Известия о русской революции прибыли в западные страны с опозданием, вызванным трудностями передачи информации.
Разумеется, я считаю, что в настоящий момент, ввиду совершенно непонятного положения в России, встреча между мной и им исключена. Но поскольку д-р Гельфанд заявил, что к Колышко следует отнестись со всей серьезностью, я хотел бы знать, нельзя ли сюда прислать Эрцбергера или, если это действительно абсолютно невозможно, — кого-нибудь еще. По мнению Гельфанда, это должны быть люди, занимающие определенное положение и имена которых известны в России (вроде Эрцбергера), люди, которые, с одной стороны, обладают некоторым авторитетом за границей, а с другой — официально ничем не обязаны имперскому правительству и могут быть в любой момент дезавуированы.
Барон фон дер Ропп, имевший обстоятельную беседу с неким Поляковым, доверенным Милюкова, убежден, что в либеральных кругах русской Думы наступило отрезвление в отношении Англии и появилась тенденция установить контакт с нами. Поэтому было бы, вероятно, полезно, на случай, если в России победит радикальное направление, в ненавязчивой, но вместе с тем и не поверхностной форме, информировать такого человека, как Колышко, о нашей политической позиции по отношению к России.
Прошу выслать инструкции телеграфом [252] .
252
Циммерман ответил 17 марта 1917 г. в 23.45: «Эрцбергер выехал. Дело Колышко будет вестись из Стокгольма».
РАНЦАУ
ГЕРМАНСКИЙ ПОСЛАННИК В КОПЕНГАГЕНЕ — В МИД ГЕРМАНИИ
Телеграмма
Копенгаген, 18 марта 1917, 12.17
Получено: 15.30
Как сообщил мне господин фон Скавениус [253] , предполагавшаяся в середине месяца поездка принца Вальдемара и государственного советника Андерсена в Петербург откладывается в связи с последними событиями в России на неопределенное время, а скорее всего — не состоится вовсе [254] .
253
Эриф фон Скавениус (1877–1940) — в то время министр иностранных дел Дании. — Прим. Ю. Ф.
254
На полях рукой Вильгельма II написано: «Но он ведь должен был поехать туда несколько недель тому назад! И давно уже был бы там! Все это результат медлительности в решениях, которой подвержены все Хольштейнеры по глюсбургишской линии!»
РАНЦАУ
ГЕРМАНСКИЙ ПОСЛАННИК В СТОКГОЛЬМЕ — В МИД ГЕРМАНИИ
Телеграмма
Стокгольм, 20 марта 1917, 13. 20
Получено: 17.15
Секретно!
Господин Валленберг [255] сообщил мне, что по его сведениям в Петербурге сейчас одержали победу друзья мира, принадлежащие к крайней левой. Поэтому, сказал он, было бы хорошо дать им знать, что мы пойдем им навстречу в вопросе о проливе Дарданеллы, который является главной целью войны и поэтому представляет собой препятствие на пути к миру. На мое возражение, что ведь господину Неклюдову [256] это уже известно, министр ответил, что вряд ли крайние левые могли получить от Неклюдова эту информацию.
255
Член шведского правительства, представитель одного из богатейших родов Швеции, контролировавшего банки и страховые компании, связанного с крупнейшими концернами Западной Европы. — Прим. Ю. Ф.
256
Русский посол в Швеции. — Прим. Ю. Ф.
Находящийся в настоящее время здесь социал-демократ Янсон [257] через своих копенгагенских друзей войдет в контакт с крылом Керенского в Думе.
ЛЮЦИУС [258]
ЗАМЕСТИТЕЛЬ СТАТС-СЕКРЕТАРЯ ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ — ГЕРМАНСКОМУ ПОСЛАННИКУ В СТОКГОЛЬМЕ ЛЮЦИУСУ
Телеграмма № 387
Берлин 21 марта 1917, 19.20
На телеграмму № 476 от 20 марта
257
Вильгельм Янсон (1877–1923), по национальности швед, участник немецкого социалистического движения. Во время войны — член Генеральной комиссии профсоюзов Берлина В 1905–1919 гг. вместе с П. Умбрейтом был редактором «Correspondenzblatt der Generalkommission der Gewerkschaften Deutschlands» («Корреспондентский листок генеральной комиссии профсоюзов Германии»). С конца 1919 г. — атташе по социальным вопросам при шведской миссии в Берлине. Стоял на точке зрения, что победа Германии в первой мировой войне была бы в интересах рабочего класса.
258
Барон Гельмут Люциус фон Штедтен (1869–1934) — германский посланник в Стокгольме с 18 марта 1915 г. Первые сведения о подготовке февральского переворота также пришли от Люциуса. 23 февраля он сообщал из Стокгольма: «Я слышал от важного деятеля Антанты, который только что прибыл сюда из Петрограда, что там готовится крупная внутриполитическая перемена. События огромной важности ожидаются еще в этом месяце» — Прим. Ю. Ф.