Тайные стражи империи
Шрифт:
89
участвовал в войне с Оттоманской империей*7. Отличился при осаде Плевны. Потом служил где-то на Кавказе, кажется в Грузии. Я его никогда не видел. Когда мы подросли, между нами возникла симпатия. Возраст, знаете ли, был такой. Больше с её стороны. Она буквально ходила за мной по пятам, восхищалась моим умом. Поначалу мне это нравилось. Именно она настояла, чтобы наши отношения из чисто платонических, переросли в отношения между мужчиной и женщиной, хотя, признаться, я не сильно сопротивлялся», – усмехнулся Сосновский, и, замолчал.
«Что же было потом, продолжайте!», – потребовал Новосильцев.
«А потом, Настя вообразила, что я должен на ней жениться! Это в семнадцать-то лет! Не имея гроша за душой! Да и она была из небогатой семьи!», – с досадой произнёс Сосновский. «Я настаивал, чтобы наши отношения были тайными. Она обижалась. Мы то ссорились, то мирились. Я познакомился с женщиной постарше, состоятельной. Она давала мне деньги, дарила подарки. Я не скрываю, что жил за её счёт. Анастасия обо всём узнала. Она выследила нас, когда мы прогуливались в парке. Устроила грандиозный скандал. Наговорила со злобы, Бог знает чего. Я же ей заявил, что между нами всё кончено, сказал, что я не люблю её, и, жениться на ней не собираюсь. Потребовал, чтобы она перестала меня преследовать. Она в слезах убежала. К этому времени, отношения с Настей уже сильно меня тяготили, но я всё, не решался порвать с ней. А тут всё само собой решилось. Вскоре, я уехал в Санкт-Петербург, поступил в Медицинскую академию. Ну, а дальше вы всё знаете», – закончил свой рассказ Сосновский.
Аристарх Петрович потрясённо молчал. «А вы не интересовались, что потом стало с девушкой?», – прервал молчание Новосильцев.
«Зачем?», – пожал плечами Павел Капитонович. «У меня своя жизнь, у неё своя. Но, я так понимаю, у вас есть сведения о ней. Мне было бы любопытно узнать о судьбе Анастасии», – улыбнувшись, сказал Сосновский.
«По нашим сведениям, она умерла вскоре после того, как вы уехали», – произнёс Аристарх Петрович.
Улыбка исчезла с лица Сосновского. «Что с ней случи лось?», – нервно спросил он.
«Она повесилась! И, я предполагаю, повесилась именно из-за вас», – заявил Новосильцев. Лицо у Сосноввского побледнело, пальцы задрожали, однако он быстро взял себя в руки. «Значит, это был её выбор. И я тут совершенно не причём», – твёрдо заявил он.
«Вот же, подлец! Я бы не удержался, дал ему в морду!», – со злобой произнёс Великанов, после того, как Новосильцев сообщил своим товарищам о разговоре с Сосновским. «Поддерживаю вас, Игнат Петрович!», – согласился с ним Игнатов. «Господа! Не забывайте, что среди нас юная девушка!», – напомнил им Аристарх Петрович. «Хотя признаться, Сосновский редкий мерзавец!», – добавил он.
«Итак, теперь мы понимаем мотив преступника, если это отец Насти, это месть за поруганную честь дочери, за её смерть», – подвёл итогАристарх Петрович. 90
«А не проще было бы убить самого Сосновского», – задал вопрос Игнатов.
«Я думаю, что убийца решил, что просто убить Сосновского было бы слишком легко, и приготовил изощрённую месть. Он решил подставить Сосновского, чтобы того обвинили в убийстве, и, повесили!», – произнёс Новосильцев.
«Если это так, то он настоящий сумасшедший!», – воскликнул Великанов.
«Вот именно, Игнат Петрович, вот именно! И очень опасный
сумасшедший!», – кивнул Аристарх Петрович.
«Но я не понимаю, как убийство Вари связано с убийством Павла Ивановича!», – покачал головой Великанов.
Аристарх Петрович встал из-за стола, прошёлся по кабинету туда-сюда, и, взглянув на Агату, произнёс: «Помниться, сударыня вы говорили мне, что убийца старинный знакомый Павла Ивановича?».
«Да!», – подтвердила та: «Я это совершенно точно могу сказать!».
«Помниться, Зинаида Фёдоровна рассказывала, что Павел Иванович участвовал в последней войне с Турцией! А что нам рассказывал об отце Насти, Сосновский?», – поинтересовался Аристарх Петрович.
«Что он участвовал в осаде Плевны*8!», – хором сказали Великанов и Игнатов.
«Вот именно, господа, вот именно! А что, если предположить, что они познакомились на той войне?», – задался вопросом Новосильцев.
«Ну, вы у нас и голова, Аристарх Петрович!», – восхищённо сказал Игнатов. «Что и говорить, Аристарх Петрович у нас умница!», – согласился с ним Великанов. «Ну, будет братцы меня хвалить!», – отмахнулся от них Новосильцев.
«Сейчас меня занимает другой вопрос! Преступник залез в дом Константинова! Уничтожил архив! Почему? Чего он добивался?
Помниться, Зинаида Фёдоровна говорила о фотографии, на которой была изображена очень красивая молодая девушка. А что, если это была Настя Громова?», – задал вопрос Аристарх Петрович.
«Так, надо ехать к Зинаиде Фёдоровне!», – воскликнул Игнат Петрович.
«И немедленно!», – заключил Новосильцев.
До дома Константинова доехали быстро. Зинаида Фёдоровна встретила их радушно, видно было, что она истосковалась одна в огромном доме. Внутри по-прежнему, царила тягостная атмосфера. Всё напоминало о погибшем хозяине. Казалось, что он просто уехал, но скоро вернётся, и, тогда дом оживёт.
«Хорошо, что вы приехали именно сегодня!», – заявила хозяйка.
«Отчего же?», – поинтересовался Новосильцев. «Завтра, я уезжаю в Воронеж к племяннице! Пока погостить, а там…», -Зинаида Фёдоровна махнула рукой.
«Ну, может оно и к лучшему, что уедете, так безопаснее, да и тяжело вам
91
сейчас оставаться одной», – заметил Аристарх Петрович.
«Что ж, ваша, правда!», – согласилась вдова. «Вот только, что потом с вещами Павла Ивановича делать, ума не приложу!», – расстроено сказала она. «Раздавать чужим не хочу, потому как память о муже, а выбросить тем более рука не поднимается», – тихо сказала она.
«Тут я вам не советчик! Но я бы часть наиболее ценных и дорогих вещей оставил себе, а часть отдал хорошим знакомым, на память о покойном!», – посоветовал Аристарх Петрович. «А это выход! Спасибо вам!», – просветлела лицом Зинаида Фёдоровна.
«Зинаида Фёдоровна, посмотрите, пожалуйста, на фотографическую карточку внутри этого медальона. Вы узнаёте девушку изображённую на ней», – спросил Новосильцев, протягивая вещь.
Вдова надела очки, внимательно посмотрела на медальон, открыла его, и, увидев фотографию, сказала: «Сам медальон я не узнаю, а вот фотографию этой девушки, правда побольше, я видела у Павла Ивановича».
Новосильцев с Великановым и Агатой многозначительно переглянулись.
«А скажите, любезная Зинаида Фёдоровна, не рассказывал ли вам покойный муж о войне с турками, о своих боевых товарищах?», – поинтересовался Великанов. «Как не рассказывал, рассказывал!», – оживилась вдова. «Мы вас очень внимательно слушаем!», – произнёс Новосильцев.
«Тяжело приходилось нашим солдатам на той войне. Павел Иванович говорил, что было много убитых и раненых. Турки, они ведь тоже просто так сдаваться не хотели. Павел Иванович оперировал с утра до вечера. Многим жизнь спас. Не хватало еды, воды. Несладко было, но выстояли и победили. Мой покойный муж часто любил говорить: «После Плевны мне уже ничего не страшно!»», – произнесла Зинаида Фёдоровна и прослезилась.