Чтение онлайн

Ладно, пусть Сквозняк приезжает — зловеще улыбнулась Надежда Александровна — мы не намерены зудеть и хныкать. Мы его встретим, ага.

— Поиграем, гоблины, в наши шахматы и на нашем поле! Ну, что ж! Давайте Леопольд Львович мы с вами в очередной раз сольёмся в экстазе упоения вашей мудростью.

Мудрейший Сквозняк прибыл в Жупеево в окружении свиты, состоящей из одной тётки. Шофёра машины можно не считать — обслуживающий персонал. Тётка оказалась та самая Короткая, с которой он уже сюда приезжал. Взял он эту Короткую (мля, опять её имя забыл, Света что ли, хотя то, что она предпочитает спать без труселей не забыл) Сквозняк из-за того, что уж слишком преданно глядела на него эта тётка. Такую собачью преданность надо поощрять и кидать периодически этой тётке косточку. А та млела, находясь рядом с великим человеком.

Сейчас у Сквозняка на руках имелся большой список, претензий к этой злосчастной школе, заверенный самим министром, вернее министершей. Над этим списком он не покладая рук работал целую неделю и ещё два дня, и теперь это стал очень внушительный пакет. Документ внушал трепет, из-за чего тонкие губы Леопольда Львовича кривились в ехидной гримасе. Материал тянул на два, а то и на три инфаркта. Он уже предвкушал, как начнёт опускать ниже плинтуса зазнавшуюся директрису и весь непрофессиональный коллектив заштатной школы. То, что местные учителя неграмотные, всем грамотным ясно, как светлый день. Таким коров в поле пасти, а не с детишечками заниматься. Наберут, понимаешь, учителей по объявлениям на заборах… Леопольд Львович включил на полную катушку свой негативный ментальный фильтр, привитый ему его родителями ещё с детства. Из-за этого когнитивного искажения Сквозняк видел во всем только плохое. Стакан наполовину пуст, вода мокрая, солнце жаркое, коллеги сволочи, проверяемые умственно недоразвитые, жена Софочка стерва, каких свет не видел. О Софочке лучше всуе не вспоминать, а вот коллег придётся размазать тонким слоем тщательно и с особым цинизмом, не маскируя при этом получаемое от процесса чморения учителей удовольствие.

Часам к тринадцати дня Сквозняк прибыл в Жупеевскую школу. Здравствуйте, я ваша тётя! Не ждали? Книжку Тургенева «Ревизор» читали? А «Му-му»? Щас я вам тут наведу порядок. Выйдя из министерской машины, Сквозняк нахмурил брови, как можно грознее. Ему всё здесь не нравилось. Что за дебилизм? Уже около школы всё вызывало отторжение. Ёлочки и те, посажены под линеечку. Каждое деревце и каждый кустик подстрижены, всё параллельно и перпендикулярно. И не соринки, не пылинки, не веточки. Даже окурка возле школы нет. Это же показуха чистой воды, а с этими явлениями мы боремся. Ха — усмехнулся Сквозняк — они ещё и стволы деревьев побелили и бордюры покрасили эмалевой краской. По-ка-зуш-ни-ки!!! Надо без предупреждения приезжать, а то они за одну ночь навели порядок. Ну, хоть боятся меня, и то ладно. Но, всё равно, спуску они не дождутся. Кровопролитие произойдёт в любую погоду. И оно произошло…

Сама школа сияла чистотой: на стенах ни одной кляксы из грязи, ни тебе «граффити», ни похабной надписи. Вымытые окна радостно отражали свет, перила на входе ослепительно блестели, гранитные ступени сияли чистотой. Сквозняк вспомнил заплёванный вход в своё министерство и оскорбился. Они здесь над нами издеваются? В самой школе, с прошлого приезда сюда Сквозняка, стало ещё чище. Прямо у них тут какая-то болезненная тяга к стерильности, аж противно.

Гордо задрав нос, Сквозняк, в сопровождении семенящей за ним Короткой, проследовал в директорский кабинет: надо уже начинать чморить директрису, забывшую, что такое дидактика и кому надо заносить. А то ей жизнь стала мёдом казаться.

В кабинете директора самой директрисы не оказалось, зато там ошивался учитель математики со смешным именем. Вот кого Сквозняк на дух не хотел видеть: он помнил этого товарища по пьянке в местном ресторане и как тот ловко обвёл его вокруг пальца. Тогда, конечно, Сквозняк расслабился, вот враг и смог его облапошить. Но сейчас такого не произойдёт. Сейчас он банкует, и зайдёт он прямо с козырей. Математик радостно бросился к Сквозняку и начал объяснять, что директор прибудет с минуту на минуту, а пока ему велено сопровождать большого специалиста по школе. Можем зайти хоть куда. Хоть в спортзал, хоть в кабинеты, хоть в мастерские, да хоть в медпункт.

О школьном пищеблоке этот балабол не говорит, отвлекает — подумал Сквозняк. Небось, все продукты разворовали, а детей кормят брандахлыстом с солью.

— А что у вас в пищеблоке творится? — пристально глядя на математика, спросил Сквозняк.

Тот смущённо отвернулся, и только что ножкой не стал шоркать.

— Ну, вы понимаете, — промямлил математик. — Такое дело…

О, как! Спеклись, родимые — обрадовался Сквозняк и закатил обличительную речь. Сквозняк не говорил — он красиво вещал перед немногочисленной публикой. Играл голосом, как кошка фантиком. С таким талантом надо на сцене выступать.

— Вот с пищеблока и начнём осмотр, — авторитетно промолвил он, закончив кидаться обличительными фразами. Короткая восхищённо смотрела на начальника. Вот же дура.

Пока шли до пищеблока, Сквозняк заметил, что в школе хорошо дышится, даже туалетами не пахнет. Может они туалеты заколотили гвоздями от греха подальше? Поэтому он зашёл в ближайший туалет «М». Увы, не заколотили, а устроили из туалета операционную. Сволочи, что ещё скажешь.

Войдя в столовую школы, Сквозняк опешил от чистоты и порядка. Столовая обслуживала детей с часу дня до четырёх, а буфет работал с девяти утра до шести вечера. Но в буфете надо покупать перекус за свои, а в столовой кормили бесплатно. Сейчас уже в столовой за столами сидело человек пятнадцать детей. У раздачи никто не толпился, так как к сидящему ребёнку раздатчик из числа старшеклассников подвозил тележку с блюдами. Ребёнок вручал раздатчику талон, а тот с тележки на стол ставил блюда. Столы стояли строго в два ряда, а не в разнобой.

— Это потому, что у нас сегодня по утверждённой раскладке испано-французская кухня, — смущённо начал объяснять Никодим гостям. — Тот дальний ряд, для тех, кто предпочитает испанскую кухню, а ближний ряд, кто любит французскую.

Испанская кухня, французская кухня — Сквозняк немного офигел, то есть пришёл в замешательство. Он не верил, но Никодим сунул ему в руку сегодняшнее меню. Прочитав его, Сквозняк ещё больше офигел.

— Это, что такое? — начал читать он меню. — Фабада по-астурийски, пататас бравас, тортилья, эмпанада (завёрнутое в тесто), гамбос аль-аджилло (креветки с чесноком).

— Это испанская кухня, — просветил его Никодим.

— Ага, — буркнул Сквозняк и продолжил читать. — Супы. Луковый суп — soupe a l» oignon gratinee. Консоме — Consomme. Вторые блюда. Потофе — Pot-au-feu. Котлета де воляй — cotelette de volaille. Цыпленок Парминьяна.

— Ээээээ, — протянул Сквозняк.

— Согласен, — покаянно произнёс Никодим. — Вы тоже заметили? Цыпленок Парминьяна — это из итальянской кухни. Повара немного перепутали.

Гость ничего не сказал, а продолжил читать, потихоньку зверея:

— Закуски. Салат Нисуаз — salade nicoise. Десерты. Профитроли — les profiterole.

— Хотите убедить меня, что всегда так кормите детей? — насупился Сквозняк. Стоящая рядом тётка тоже насупилась.

— Кормим, однако. Предлагаю попробовать наш обед. Вы, что предпочитает? В смысле — какую кухню? У деток можете поинтересоваться: нравится им или нет, — стал ловко соблазнять гостей Никодим, прям елей в уши лил.

От блюд несло умопомрачительными запахами. Нос Леопольда Львовича казалось сейчас открутиться, да и нос тётки начал активно принюхиваться к пище.

— Только из общего котла! — подняв вверх палец, веско произнёс Сквозняк. — Нам специально приготовленный обед не нужен. Нам надо прочувствовать, что дети едят.

Прочувствовать решили, попробовав блюда и той и той кухни. Тётка предпочла французскую, а сам Сквозняк больше склонился к испанской. Он внимательно наблюдал, как повар, пребывающий в полной меланхолии, накладывал ему в тарелки пищу из общего котла. Ничего специально приготовленного не наблюдалось. Снимать пробу с приготовленной пищи гостям предлагалось, сидя у отдельного стола, стоящего в уголке. Раздатчица из старшеклассников ловко расставила тарелки на этом столе и увезла свою тележку. Сквозняк не успокоился, а пошёл выспрашивать детей, как им нравится такая пища: