Чтение онлайн

– Значит, едем его искать?

– Я постараюсь дозвониться до него, – сказала Эмма, ища в сумочке сотовый.

– Мало вероятности, что связь есть.

Действительно, ее не было.

– Вы правы. Значит, поехали, – согласилась Эмма, беря сумку. – Вы знаете, как проехать в Колльвилль?

– Без проблем. Дорога только одна, и она недалеко. Я был там в прошлом году, фильм снимали. Сценарий по моему роману «Розовый велосипед». Ардити играл крестника Жана Мулена. Девять миллионов телезрителей, в прошлом месяце фильм шел по France Televisions. Успех! Сейчас в Ницце снимают продолжение, я провел там три дня в начале недели.

Заинтригованная, Эмма смотрела на Гранье. Раньше, когда они вспомнили о Катрин Страндберг, он сказал, что во вторник вечером он был на телепередаче в Париже. Она подумала, допрашивали ли его полицейские, расследовавшие смерть Катрин Страндберг?

– Смотри, Дэн! Радуга!

Склонившись над бассейном Бального зала, возбужденная, как девчонка в цирке, ты показывала пальцем на каскад, потоком лившийся с амфитеатра. Луч солнца, проникая в основание занавеси, рисовал смягчения тонов, вызывавшие у тебя восторг: ленты желтого, оранжевого, красного, индиго и фиолетового цвета танцевали под менуэт Люлли… Туристы, пришедшие смотреть на большую воду, восторгались ракушками, привезенными с Мадагаскара и закрепленными на лестницах невидимой латунной проволокой. Боскет Ракушек в этот день представлял зрителям балетную постановку воды и солнца, но прежде всего пел гимн новым колониям Людовика XIV.

Ты завидовала «королю-солнце» и его двору, слушая чакону Амади.

– Подумать только, они танцевали под эту музыку! Под луной! Ах, мне бы туда!

Габриэль, руководитель смотрителей, поддерживал твое сумасбродство, рассказывая о тайнах ночных балов. В центре этого зала на открытом воздухе мраморная платформа, окруженная маленьким каналом, на которой и происходили танцы. Оркестр занимал места полукругом, расположенные на верхней части каскада, где находятся еще три бассейна, украшенных ракушками. На позолоченных круглых столиках на одной ножке стояли жирандоли и фонари. Спереди на второй половине амфитеатра зрители находили место на засаженных травой ступеньках.

Небо было не такое мрачное, как тогда, когда мы спускались вниз в подземные галереи несколько часов назад. Солнце чуть проникало между облаками, расставляя свои акценты на водяных картинах.

Днем Габриэль Эстебан провел нас в боскет Ракушек на своем Kangoo с вращающимся фонарем сверху и со знаком водной службы Версаля. Ты села спереди рядом с ним. Мне нашлось место лишь сзади. Смущенный смотритель извинился:

– Месье Баретт, простите, что так получилось… Опять же, это вынужденно!

Холуйское обращение, которое демонстрировал Эстебан, меня ничуть не трогало, если честно. Раздражение было вызвано другим. Мне только что пришла в голову идея, а я не мог обсудить ее с тобой. Нет подземного помещения под покоями госпожи де Ментенон? Посмотрим. Смотритель, утверждавший это, несомненно, знал подземелья лучше, чем я, и его планы отвергали мою гипотезу. Но я был уверен, что он ошибается. Мы сможем проверить в тот же вечер, существует ли подземный переход, который ведет в тайную комнату!

Габриэль говорил, ты отвечала ему. Наш гид направился на юг к боскету Вакха. Переходя от одного бассейна к другому, он в мельчайших деталях описывал систему снабжения, которая работала с XVII века: подача самотеком, то есть никакого насоса не использовалось – настоящее открытие для той эпохи. Фонтаны, расположенные выше, служили резервуарами воды для стоящих ниже. Через определенные промежутки времени смотритель доставал прибор для измерения уровня воды в бассейнах, за которыми он должен был следить.

– Никогда не знаешь, в какой момент что случится, поверьте! Рыбы, которых засосет с водой из Большого канала, могут забить трубу… Знаете, за один день здесь используется больше десяти тысяч кубических метров воды. Представляете, что может принести с ней, просто с илом!

Я пытался отыскать возможность лишить его твоей компании, разглядывая потрескивавшие фонтаны. Всполохи вод – синих, белых, переливающихся всеми цветами радуги, взмывали в небо, по аллеям рассыпались тонкие веера влаги – тем самым аллеям, которые я видел во все времена года и так хорошо знал. Здесь фонтан Флоры, там боскет Колоннады…

– Эмма! Подойди, покажу тебе кое-что, – внезапно воскликнул я… И продолжил, обращаясь к Эстебану: – Прошу прощения, я уведу подругу всего на несколько минут в боскет Жирандоль.

Я рассказывал тебе, пока мы удалялись, как однажды вечером потерял там очки, делая растяжки. Мне казалось, я положил их в карман. На следующее утро начался снегопад как раз тогда, когда я вернулся, чтобы их поискать. Я пытался описать тебе великолепное зрелище – Версаль дремлет под снегом, обездвиженный под хлопьями, укутывавшими сады. Этот момент хранится в моей памяти.

Ты смотрела на меня, явно удивленная. Ты слишком хорошо меня знаешь, чтобы не понять, что эта история с очками – хоть и полностью правдивая – была всего лишь предлогом.

– Что происходит, Дэн? – спросила ты, как только мы отошли достаточно далеко от смотрителя.

– Я хотел поговорить с тобой. Я знаю, что мы сделаем, чтобы найти другой вход в туннель!

Мы дошли до букета металлических цветов, который украшает боскет. Ты широко распахнула глаза. Я был на правильном пути.

– И как?

– Сегодня мы опять вернемся в Большой Трианон.

– Но у нас нет ключей, да и разрешения войти тоже…

– Спрячемся в садах прямо перед закрытием. Они сами запрут нас!

– Зачем?

– Потом поймешь. Возьмем с собой радар. Тот, который мы использовали с Гранье. Я привез его в сумке в машине.

Ты нахмурилась – лоб прорезала длинная вертикальная морщина. Я настаивал.

– А потом проверим окна госпожи де Ментенон.

Ты явно до сих пор не понимала. Ты меня почти разочаровывала.

– Туннель отходит от ее покоев, – объяснял я. – Он же должен проходить под садами, так?

Наконец лицо у тебя прояснилось, и ты ответила.

– Хочешь сказать, что достаточно проверить их поверхность радаром вдоль и поперек, чтобы найти второй вход?

– Именно. И, по-моему, на это понадобится не так много времени. Несколько десятков квадратных метров газона или партера, всего-то. Я точно знаю, где находится комната, от которой отходит туннель.