Чтение онлайн

И Андреа сломалась. Ее доконали усталость и боль. Она чувствовала себя опустошенной, обессиленной. И к этому примешивалось странное ощущение, которое трудно передать словами: нечто среднее между осознанием собственной уязвимости и жалостью к себе. Оно обычно появляется, когда человек вдруг понимает, что сам он — ничтожно малая песчинка в бескрайней Вселенной. Молча протянув диск Фаулеру, она обхватила голову руками и разрыдалась:

— Меня уволят.

Священник сжалился над ней:

— Нет, не уволят. Это я возьму на себя.

Через три часа посол Соединенных Штатов в Италии созвонился с директором «Глобо». Он принес извинения в связи с тем, что его служебная машина сбила специального корреспондента газеты в Риме. По версии посла, инцидент произошел накануне днем, когда машина ехала на полной скорости из аэропорта. К счастью, водитель затормозил вовремя, избежав трагедии, и молодая женщина не получила травм, не считая легкого ушиба головы. Журналистка упорно доказывала, что ей необходимо работать, но врачи посольства, осмотревшие пострадавшую, настоятельно рекомендовали ей пару недель отдохнуть. И предоставили ей возможность вылететь в Мадрид за счет посольства. Учитывая, что таким образом ей был причинен профессиональный ущерб, его, разумеется, готовы компенсировать. Некая персона, в момент аварии находившаяся в машине, выказала заинтересованность в судьбе журналистки и расположена дать ей интервью. В газету перезвонят в течение двух недель, чтобы уточнить детали.

Шеф «Глобо» повесил трубку, пребывая в глубочайшей растерянности. Он не мог взять в толк, каким образом эта строптивая и неуправляемая девица ухитрилась выбить для газеты право на интервью, получить которое сложнее сложного, практически невозможно! Он отнес удачу за счет фантастического везения голубоглазой пройдохи. И его буквально корчило от зависти — так ему хотелось оказаться на ее месте!

Он всегда мечтал побывать в Овальном кабинете[85].

Штаб-квартира ОИНП

Виа Ламармора, 3

Суббота, 9 апреля 2005 г., 13.25

Паола вошла в кабинет Бои без стука, и ей совсем не понравилось то, что она там увидела. Вернее, кого она увидела. Напротив директора восседал Чирин, выбравший именно этот момент, чтобы встать и покинуть кабинет, даже не взглянув на криминолога. Диканти попыталась остановить его в дверях:

— Послушайте, Чирин…

Генеральный инспектор проигнорировал ее и удалился.

— Диканти, сядьте, — велел Бои, не поднимаясь из-за стола.

— Но, директор, я хочу поставить вас в известность о преступном поведении одного из подчиненных этого человека…

— Довольно, ispettora. Генеральный инспектор уже уведомил меня надлежащим образом о событиях в гостинице «Рафаэль».

Паола помрачнела. Как только они с Фаулером отправили испанку на такси в Болонью, она тотчас поспешила в управление ОИНП, чтобы доложить обстоятельства дела Бои. Ситуация сложилась, конечно, непростая, однако Паола верила в справедливость шефа. Он должен был одобрить их действия по спасению журналистки. Диканти специально пришла одна, чтобы спокойно поговорить с ним, и меньше всего ожидала, что шеф не захочет даже выслушать ее версию.

— Тогда, должно быть, он уже рассказал, как Данте напал на беззащитную женщину.

— Он рассказал, что возникло прискорбное недопонимание, которое разрешилось ко всеобщему удовлетворению. Суперинтендант Данте пытался успокоить потенциального свидетеля, которого подвели нервы, а вы вдвоем на него напали. И в настоящий момент Данте находится в больнице.

— Но это бред! На самом деле произошло…

— Чирин меня информировал также, что лимит доверия к нам исчерпан, — продолжал Бои, грозно повышая голос. — Генеральный инспектор неприятно удивлен и непримиримой позицией, которой вы придерживаетесь в данном деле, и агрессивностью по отношению к суперинтенданту Данте. К тому же вы постоянно демонстрируете пренебрежение к суверенитету соседнего с нами государства. И все эти выводы, к слову сказать, полностью совпадают с моими собственными наблюдениями. Вы возвращаетесь к обычной работе, а Фаулер вернется в Вашингтон. Отныне охраной кардиналов занимается только Corpo di Vigilanza. Что касается нас, мы немедленно передаем Ватикану диск, посланный нам Кароским, и второй, отобранный у испанской журналистки, и забываем о его существовании.

— А как насчет Понтьеро? У меня до сих пор стоит перед глазами твое искаженное лицо на вскрытии. Надо понимать, ты ломал комедию? Кто воздаст по заслугам за его смерть?

— Сие уже не в нашей компетенции.

Криминолог почувствовала такое глубокое разочарование и отвращение, что ей стало плохо физически. Она не узнавала человека, сидевшего напротив, искала и не находила в себе ни слабой тени пылкого влечения, какое она прежде к нему испытывала. Она с грустью спросила себя, уж не в этом ли отчасти кроется причина, из-за которой он легко и жестоко лишил ее поддержки. Она отвергла его прошлой ночью, и вот печальный итог.

— Это из-за меня, Карло?

— Прошу прощения?

— Из-за вчерашнего? Не думала, что ты способен на такое.

— Ispettora, прошу вас, не преувеличивайте значимость собственной персоны. В настоящем деле я заинтересован лишь в эффективном сотрудничестве с Ватиканом, и, судя по всему, именно эту задачу вы выполнить не в состоянии.

За тридцать четыре года своей жизни Паола никогда не видела столь наглядного и впечатляющего противоречия между словами человека и выражением его лица. Она не смогла сдержаться:

— Ты ничтожная свинья, Карло. Честное слово. Меня нисколько не удивляет, что за спиной все потешаются над тобой. Как ты мог докатиться до такого?

Директор Бои покраснел до корней волос, но ему удалось совладать с накрывшей его волной ярости. От бешенства у него затряслись губы, но он не позволил себе потерять голову, а холодно и расчетливо хлестнул наотмашь словами:

— По крайней мере я хоть чего-то достиг, ispettora. Пожалуйста, положите на стол удостоверение и оружие. Вы на месяц отстранены от работы без сохранения содержания, этого времени мне как раз хватит, чтобы тщательно рассмотреть ваше дело. Можете идти домой.

Паола открыла рот, чтобы достойно ответить, но обнаружила, что сказать ей нечего. В кинофильмах у героя всегда (в тот момент, когда деспотичный шеф отбирает у него атрибуты служителя закона) находится убийственная фраза, предвосхищающая триумфальное возвращение. В реальности инспектор лишилась дара речи. Она швырнула жетон и пистолет на стол и вышла из кабинета не оглядываясь.

В коридоре ее дожидался Фаулер — под конвоем двух полицейских агентов. Паола интуитивно поняла, что священник уже получил приказ, не предвещавший ничего хорошего.

— Итак, все кончено, — убито сказала Диканти.

Священник улыбнулся:

— Приятно было с вами познакомиться, dottora. К сожалению, эти джентльмены сопровождают меня в гостиницу, где я соберу вещи, а затем в аэропорт.

Криминолог рванулась к нему, намертво вцепившись в рукав:

— Святой отец, неужели вы не можете кому-нибудь позвонить? Что-то сделать? Отложить отъезд?

— Боюсь, нет, — ответил он, покачав головой. — Но надеюсь, однажды мы с вами выпьем по чашечке крепкого кофе.