Чтение онлайн

Не прибавив более ничего, он освободил руку и пошел прочь по коридору, за ним последовала охрана.

Паола держалась мужественно. Она дала волю слезам, только приехав домой.

Институт Сент-Мэтью

Сильвер-Спринг, Мэриленд

Декабрь 1999 г.

Расшифровка записи беседы номер 115 доктора Кейниса Конроя с пациентом номер 3643.

Д-р Конрой: Что это у тебя за книжка? «Загадки и головоломки». Нашел что-нибудь интересное?

№ 3643: Они очень простые.

Д-р Конрой: Загадай мне любую.

№ 3643: Они правда очень простые. Не думаю, что вам они придутся по вкусу.

Д-р Конрой: Мне нравятся загадки.

№ 3643: Хорошо. Если один человек копает одну яму час, а два человека выкапывают две ямы за два часа, сколько потребуется времени, чтобы выкопать половину ямы?

Д-р Конрой: Это легко… Полчаса.

№ 3643: (Смеется).

Д-р Конрой: Что тебя так развеселило? Полчаса. Один час — одна яма. Полчаса — половина ямы.

№ 3643: Доктор, не бывает половины ямы. Яма она и есть яма. (Смеется).

Д-р Конрой: Ты хочешь этим мне что-то сказать, Виктор?

№ 3643: Ну разумеется, доктор, разумеется.

Д-р Конрой: Но ты не яма, Виктор. Ты вовсе не обречен неминуемо быть тем, кто ты есть.

№ 3643: Однако это так, доктор Конрой. А вас я должен поблагодарить за то, что вы указали мне истинный путь.

Д-р Конрой: Путь?

№ 3643: Я долгое время боролся с собой, стремился изменить свою природу, чтобы стать тем, кем я не являюсь. Но благодаря вам я принял себя таким, какой я есть. Разве не этого вы добивались?

Д-р Конрой: Невероятно. Я не мог настолько в тебе ошибиться.

№ 3643: Доктор, вы не ошиблись, вы заставили меня увидеть свет. Вы заставили меня понять, что соответствующие врата могут открыть лишь подходящие руки.

Д-р Конрой: Это и есть твоя сущность? Руки?

№ 3643: (Смеется). Нет, доктор. Я ключ.

Квартира семьи Диканти

Виа делла Кроче, 12

Суббота, 9 апреля 2005 г., 23.46

Паола долго рыдала за закрытыми накрепко дверьми и с открытыми кровоточащими сердечными ранами. К счастью, матери дома не было: она уехала на выходные погостить к друзьям в Остию. Паола восприняла ее отсутствие с облегчением. Ей было так плохо, что этого не удалось бы скрыть от синьоры Диканти. Но ей стало бы намного хуже, если бы она увидела, как мать волнуется и суетится вокруг нее, пытаясь подбодрить. Паола нуждалась в уединении, чтобы, захлебываясь слезами и отчаянием, оплакать без помех свой провал.

Паола лежала на кровати не раздеваясь. Сквозь окно в комнату проникали рассеянные лучи вечернего апрельского солнца и уличный шум. Прокрутив тысячу раз в голове недавние события и последний разговор с Бои, она заснула под этот несмолкающий гул. Часов через девять после того, как ее сморила усталость, восхитительный запах свежего кофе просочился в ее дремлющее сознание, побуждая выбраться из плена сна.

— Мама, ты так быстро вернулась…

— Действительно, я вернулся быстро, но вы обознались, — произнес некто вежливым глуховатым голосом на неуверенном итальянском с неправильными ударениями — голосом отца Фаулера.

Паола широко открыла глаза и, плохо осознавая, что делает, обняла священника за шею.

— Умоляю, осторожно, вы опрокинете кофе…

Криминолог неохотно отпустила его. Фаулер сидел на краю ее постели и весело смотрел на нее. В руках он держал чашку, которую он нашел в кухонном шкафу.

— Как вы сюда вошли? И как вам удалось ускользнуть от полицейских? Они были полны решимости отправить вас в Вашингтон…

— Охотно отвечу на ваши вопросы по порядку, — смеясь, ответил Фаулер. — Что касается того, как мне удалось избавиться от двух раздобревших и плохо подготовленных служак, — прошу вас, ради Бога, не относитесь с таким пренебрежением к моим способностям. А вошел я сюда очень просто — воспользовался отмычкой.

— Ясно. Курс для новобранцев ЦРУ, не так ли?

— Приблизительно. Сожалею, что вторгся самовольно, но я позвонил несколько раз, и мне никто не открыл. Я испугался, что вы попали в беду. Увидев, что вы мирно спите, я решил выполнить давешнее свое обещание и угостить вас кофе.

Паола встала с постели, взяла у священника чашку и сделала большой глоток живительного напитка. Комната освещалась лишь заревом фонарей, горевших на улице, от которых на потолок ложились длинные тени. В неярком отраженном свете Фаулер с интересом осматривал спальню. На стене висели дипломы: школьные, университетские и Академии ФБР. Кроме них были еще призовые медали по плаванию и несколько эскизов, написанных маслом лет, наверное, десять — тринадцать назад. Он словно заново открыл для себя, насколько уязвима эта женщина, умная и сильная, упорно продолжавшая тянуть на плечах непосильный груз прошлого. Какая-то часть ее души навсегда задержалась в ранней юности. Он попытался представить, на какой предмет в комнате падает ее взор, когда она ложится в постель, и сразу многое понял. Он мысленно провел линию от подушки к стене, и в точке пересечения оказалось изображение Паолы вместе с отцом в больничной палате.

— Кофе отличный. Мама варит его просто чудовищно.

— Самое главное — правильно отрегулировать огонь, dottora.

— Почему вы вернулись, святой отец?

— По нескольким причинам. Потому что не хотел бросать вас в критической ситуации. Чтобы помешать несчастному безумцу добиться цели. И потому, что подозреваю: дело намного серьезнее, чем кажется на первый взгляд. По-моему, нас всех использовали, в том числе вас и меня. Помимо прочего я догадываюсь, что у вас есть сугубо личная причина довести расследование до конца.

Паола помрачнела:

— Вы правы. Понтьеро был моим напарником и другом. В настоящий момент для меня нет ничего важнее, чем воздать убийце по справедливости. Но полагаю, что именно теперь мы ничего не можем сделать. Без моего жетона и ваших покровителей мы оба всего лишь два облачка в небе. Легкое дуновение ветра не оставит от нас и следа. Кроме того, вас, наверное, уже ищут.

— Действительно, меня, наверное, ищут. От парочки полицейских я дал деру в Фьюмичино[86]. Но я сомневаюсь, что Бои пойдет на крайние меры и отдаст приказ о моем розыске и задержании. Учитывая, какой бардак творится в городе, это совершенно бессмысленно и по большому счету неоправданно. Скорее всего он посмотрит на мое исчезновение сквозь пальцы.

— А ваше начальство, отче?

— Официально я обретаюсь в Лэнгли. А неофициально я не встретил возражений против того, чтобы задержаться тут еще на пару дней.

— Слава Богу, хоть одна хорошая новость.

— Наиболее сложный для нас вопрос — это как проникнуть в Ватикан, поскольку Чирин будет настороже.

— А я тем более не понимаю, как мы сможем уберечь кардиналов, если они находятся там, а мы — здесь.

— Думаю, нам надо начать сначала, dottora. Вникнуть в эту чертову историю еще раз, ибо, очевидно, мы упустили самое важное.