Чтение онлайн

– Что ещё за обычай?
– недовольно повернулся к нему Ежов.

– Последнее желание. Когда кого-то провинившегося отправляют на ликвидацию, мы даем ему возможность высказать его последнее желание. И, по возможности, исполняем его просьбу.

Услышав его необычные слова, Ника широко разулыбалась. Уж она то знала, что у них в Проекте отродясь не было такого обычая. Но Васильев придумал интересный ход.

Ежов уставился на Васильева как истукан. Постоял так немного. Потом медленно повернулся к Нике. Всё ещё держась рукой за искривленную шею, он вдруг натянул на лицо пренеприятнейшую улыбку.

– Ну, и чего же ты хочешь, Ника? Какое твое последнее желание?

Она секунду подумала:

– Хочу посмотреть последний раз 'Белое солнце пустыни'.

– Что ты нашла в этом фильме? Ну ладно. Желание реальное. Посмотришь.

Ежов лениво махнул рукой, соглашаясь.

Неунывающая Ника опять заулыбалась и, весело покачнувшись на цепях, несдержанно добавила:

– А еще хочу пересмотреть всю рекламу мятных таблеток 'Рондо'!

– Спятила что-ли перед смертью? Зачем тебе реклама этих таблеток?

– Хочу узнать, может они вам помогут? А то от вас все люди шарахаются.

Игорь весь покраснел, едва сдерживаясь чтобы не улыбнуться.

– Попридержи язык. А то вообще ничего не посмотришь, - лязгнул зубами Ежов.

– Ладно. Уговорили.

Она весело подмигнула Игорю. Он не смог сдержаться и улыбнулся, опустив голову.

Васильев опять повернулся к Ежову:

– Михаил Егорович! Надо бы Нику хоть вымыть, одеть во всё чистое, накормить. А то негоже везти на ликвидацию в таком виде. У нас так не принято.

Ника опять заулыбалась. Ежов осмотрел её с головы до ног:

– Ладно. Сними её, - сказал он Игорю.
– Сделайте всё, как у вас принято. Только смотри, чтобы не сбежала. Головой отвечаешь.

Игорь молча кивнул и подошел к ней. Потянул за цепи, опуская её. Он аккуратно опустил её, придерживая. Ника сразу же твердо встала на ноги. Она ещё не успела ослабеть в повисшем положении. Девочка была слишком сильной, чтобы ослабеть от такой мелочи.

Он аккуратно снял с неё оковы. Ника принялась массировать сдавленные запястья. Ежов вызвал по рации двух вооруженных охранников, стоявших у входа в подвал. В сопровождении охранников Игорь повел Нику из подвала, чтобы перевести в главный корпус, где она могла привести себя в порядок.

Ваше благородие, госпожа Удача,

Для кого ты добрая, а кому иначе.

Девять граммов в сердце постой, не зови...

Не везёт мне в смерти, повезёт в любви!

Ника сидела, расслабившись в мягком кресле, и с затаённым дыханием слушала знакомые до боли слова песни товарища Сухова. Каждое слово отражалось содроганием в душе, дергало за невидимые струны, словно напоминая о её собственной нелегкой судьбе. Сзади стрекотал кинопроектор. Ника сидела в маленькой комнатке словно в кинозале и смотрела 'Белое солнце пустыни'. Кадры фильма, как зеркало, отражали состояние души.

Подполковник Васильев осторожно вошел в темную комнатку и примостился рядом с Никой на другом кресле. Он долго смотрел вместе с ней на экран, наблюдая душераздирающую сцену схватки на баркасе между Верещагиным и бандитами Абдулы. Ускоряющаяся музыка мурашками ползла по спине. Раздался взрыв. Баркас разлетелся в клочья. Верещагин погиб.

И только молчаливое стрекотание кинопроектора и мерцание на экране напоминали, что фильм продолжается.

Васильев осторожно повернул голову и посмотрел на девочку. Ника сидела в кресле, неподвижно глядя на экран, и как всегда почти без эмоций. Только правая рука напряженно сжалась в кулак.

Он осторожно положил свою теплую руку на её левое плечо в знак понимания. Её глаза легонько дрогнули. Она повернулась и всмотрелась в его лицо.

– Переживаешь?
– спросил Васильев.

– Только из-за фильма. Ежов моих переживаний не дождется.

Она повернулась обратно к экрану.

– Жаль тебя, Ника.

– А чего меня жалеть? Считайте, что меня никогда и не было. Я пришла в этот мир никем неизвестная и неведомая. И так же безвестно уйду.

– Ну, что же так скептически? Неужели, у тебя нет никакого плана?

– План то есть. Но шансов мало.

– Понимаю...
– Васильев мягко потеребил её по плечу и опустил руку.

Яркий луч кинопроектора пробивался сквозь тьму. На экране - бесконечная пустыня, по которой идет неунывающий товарищ Сухов.

– Знаешь, Ника. У меня есть для тебя хорошая информация. Я успел пообщаться с моим куратором от ЦРУ. И я думаю, что мы сможем тебя вытащить.

Ника оживилась. Она заинтересованно подняла на него глаза:

– А Миша с Оксаной? Как они? Что с ними?

– С ними всё в порядке. Они сейчас находятся в посольстве под защитой. Мистер Бейли готовит для них документы на американское гражданство. Я думаю, что завтра вечером они без проблем вылетят в Америку.

Ника улыбнулась:

– Спасибо вам. Я очень вам обязана.

– Не спеши благодарить. Всё это делается только ради тебя. Помнишь, ты обещала мне, что переберёшься в Штаты, если они защитят твоих друзей. Теперь, ты должна выполнить своё обещание. У нас есть план, как тебя перебросить в Америку. Единственное, мы не сможем тебя пропустить через посольство так же как Мишу с его мамой. Ты слишком серьёзная фигура. Стоит только 'Двойке' хоть что-то заподозрить, они ни перед чем не остановятся. Американцы не смогут провести тебя через посольство и аэропорт. Слишком там серьёзный контроль. Для тебя подготовлена более хитроумная секретная операция.

Девочка заинтересовалась:

– Я слушаю. Всё что от меня потребуется, я сделаю.

– Хорошо. Ну, тогда слушай внимательно и запоминай.

Васильев принялся рассказывать ей задуманный план во всех подробностях. Ника слушала внимательно. Ей не нужно было ничего повторять. Она сразу все запоминала. И чем больше она слушала, тем большим задорным огоньком загорались её глаза. План ЦРУ ей понравился. В конце рассказа она только внесла небольшие корректировки, которые тоже Васильеву сразу же понравились. На том и условились.

Уже смеркалось. Аккуратный темно-синий микроавтобус мягко затормозил на ярко освещенной вечерними фонарями площадке у здания аэропорта 'Шереметьево-2'. Миша спрыгнул из него на асфальт, за ним вышла его мама и серьезного вида усатый мужчина в чёрном костюме - мистер Джон Бейли. Они направились к входу в здание. Оксана несла на плече спортивную сумку. Она старалась держаться гордо и независимо, как настоящая американка. Джон Бейли оформил для них американские документы. Теперь, Миша и его мама совершенно официально считаются подданными США. В американском паспорте Оксаны стоит совсем другое имя - Синди Лавлейс. А Мишу теперь зовут Майк Лавлейс.