Чтение онлайн

Ника пригвоздила Громова строгим, сверлящим взглядом так, что он не смог его выдержать и отвел глаза. На его лице отражались черты невыносимого и мучительного раздумья. На мгновенье стало так тихо, что стало слышно как в кабинете осторожно качается маятник дорогих офисных часов в виде высокой башенки.

– Ника правильно говорит, - неожиданно сказал молчавший до этого подполковник Васильев.
– Нам не стоит туда соваться. Будет лучше остаться в СТРАТИСе.

Ника никак не отреагировала на эти слова, а Громов продолжал мучительно думать.

Наконец, он приглушенно хмыкнул и изобразил на лице кривую улыбку:

– Нас и спрашивать никто не будет. Если 'Двойка' захочет нас прибрать к рукам, то так оно и будет. Хотим мы этого, или нет. А у тебя, Ника, руки итак уже запачканы. Я не понимаю, чего ты боишься?

– У меня руки запачканы не по своей воле. Мне противно делать то, что вы мне приказываете. Но что делать. Я же не могу ослушаться.

– А я тоже делаю то, что мне приказывают, - сказал Громов.
– Мне может тоже многое не нравится. Но эмоции приходится отбрасывать. Мы просто пешки в чужой игре. А если пешка хочет стать ферзем или хотя бы выжить, она не занимается демагогией и делает дело, убивает другие фигуры. Иначе она сама погибнет. А про идеи великого гуманизма, которые ты мне тут проповедовала, лучше забудь. Тебе же лучше будет. Подумаешь, люди гибнут. Ещё нарожают, если надо будет!

'Боже, какое примитивное мышление!', - подумала Ника.
– 'Неужели, все военные такие?! Хотя нет, не все.' - Она покосилась на молчаливого Васильева внимательно следящего за разговором.

Девочка тяжело вздохнула:

– Ладно. Все равно от меня здесь ничего не зависит. Видно, придется мне и дальше заниматься устранением неугодных. Очень жаль, что именно таким способом приходится благодарить государство за подаренную мне жизнь, за замечательные способности, знания и умения. А я ведь всегда хотела использовать их во благо людям.

Ника опустила взгляд на свои руки, сложенные на столе в замок.

– А куда же ты их используешь, глупышка?! Неужели, ты не понимаешь, что своей работой ты уже приносишь пользу людям. Многим людям! Ты просто убираешь с дороги негодяев, осмелившихся мешать государственной политике. Политике, которая как раз и направлена во благо людям, на обеспечение стабильности в государстве и на улучшение уровня жизни граждан.

Ника приглушенно усмехнулась:

– Если бы так оно и было на самом деле. Мне бы очень этого хотелось...

Комната вновь погрузилась в задумчивое молчание.

Громов сидит со слегка погрустневшим лицом и теребит в руках перьевую ручку с позолоченным наконечником. Яркое солнце за окном щедро поливает всё своим неисчерпаемым теплом, обещая на сегодня отличную, по-летнему теплую погоду. А ведь апрель только начинается.

Молчание не могло продолжаться вечно и первым его нарушил Васильев:

– Ника! У тебя ведь завтра очередной экзамен по выживанию. Не так ли?

– Так.

Громов вдруг что-то вспомнил и оживился:

– Кстати, Ника, я как раз хотел тебя об этом проинформировать.

– Слушаю.
– Ника изобразила внимание.

– Ответственная группа назначила место твоей высадки в районе чуть к юго-востоку от истока небольшой таёжной речушки под названием... э-э... Тем-чего-то. Короче, не помню названия. На севере Красноярского края, в общем.

– Река Тембенчи, - молниеносно подсказала Ника. У неё в памяти была сфотографирована вся карта.

– Ах ты мой компьютер ненаглядный! Конечно, Тембенчи. Чёртовы эвенки! Понапридумывали словечек. Ни один нормальный человек не запомнит. Ладно, бог с ними. Название теперь не важно. Просто, мне не нравится то место. Такая глушь - другой такой не найти! Ты оттуда будешь месяц выбираться, учитывая твои суперспособности. Там ведь сейчас мороз пятнадцать градусов и сугробы по колено. А населенных пунктов нету на сотни километров вокруг. Чтоб ты месяц шлялась по тайге - это меня не устраивает. Ты мне можешь понадобиться уже через недельку. Поэтому я сказал, чтоб тебе сменили место высадки. Так что благодаря мне твое завтрашнее испытание окажется не более чем приятной прогулкой. Почему же ты не спрашиваешь про место?! Неужели не интересно?!

– Ну?!
– почти равнодушно буркнула Ника.

– Баранки гну! Северо-восток Омской области. Южная тайга. Снега нет. Тепло. Местность, правда, болотистая. Но я думаю, что у тебя хватит ума, чтобы не забрести в болото или, тем более, увязнуть в нём. Тебе будет совсем несложно пройти это испытание. А ну-ка улыбнись. Сделай мне приятное!

Ника отреагировала на просьбу должным образом и сменила угрюмую физиономию на широкий оскал белоснежных зубов.

– Вот! Совсем другое дело!
– обрадовался Громов.
– Фальшиво, но приятно!
– Полковник рассмотрел улыбку и тяжело вздохнул.
– Когда же ты, наконец, полюбишь меня по-настоящему?!

– Может, когда вырасту.

– И когда же ты вырастешь?

– Не скажу, - ответила девочка с легкой несерьезностью в голосе.

– Если б ты знала, как мне иногда надоедают твои глупые заморочки, - проворчал Громов.
– Я понимаю, что ты считаешь меня недоумком, хотя и не говоришь этого вслух. И я готов это понять, и даже принять, как это ни странно. Твои способности, знания, уровень мышления позволяют тебе иметь собственные суждения о мире и о людях. Хотя тебе всего лишь неполных двенадцать лет, очень немногие взрослые могут сравниться с тобой по знаниям и интеллекту. Но, пожалуйста, пойми одно, Ника. Я всю жизнь был военным. А для военного личное мнение - непозволительная роскошь. За меня думают другие. Те, кто на самой вершине. А мы лишь исполнители. Просто исполнители чужих приказов. Скажут мне завтра, допустим, послать всех вас в смертельный бой с целой армией - и что делать? Хотя это и глупо, придется мне так и сделать. Я просто исполнитель. И какая бы ни была моя работа, хорошая или плохая, я буду её делать. И буду стараться делать её исправно. Потому что это всё, что я умею и могу делать. Я возглавляю Проект, но я не вхожу в правительство и не участвую в управлении страной. И меня это вполне устраивает, потому что я не гожусь для работы наверху. Там должны быть профессионалы, умные, опытные люди. Люди с фантазией и идеями, необходимыми для нахождения компромиссных решений и выходов из тупиковых ситуаций. А я не такой! Если мне доверят управление предприятием или кораблем, то ничего путного из этого не получится. Предприятие обанкротится, а корабль потонет. Тем более, я не гожусь для управления страной. Я работник военной спецслужбы и занимаюсь исполнением чьих-то прихотей. Это моя работа. Это моя судьба...

Произнесенные вслух раздумья Громова выглядели как исповедь обреченного. Ника ощутила чувство жалости к этому грозному, высокопоставленному и, в то же время, глубоко несчастному человеку. Странным было и то, что жалость пришла к ней. Впервые за все прожитые годы. Добрые чувства были для нее непозволительной роскошью. Всю жизнь её учили быть хладнокровной, жестокой, безжалостной убийцей. И только чудом она не стала послушной маленькой зомби. У неё было собственное 'Я', к которому военным приходилось подстраиваться, чтобы заставить работать на себя и при этом не спровоцировать к побегу.

– Я очень рада за вас, что вы поднялись до самокритики и самоанализа. Это значит, что для вас не всё потеряно. И, пожалуйста, извините меня за дурные намеки. Впредь, я постараюсь быть более высокого и уважительного мнения о вас. Думаю, вы ещё можете стать хорошим человеком.

К удивлению Громова, Ника говорила очень серьезно и вполне искренне. Сказав, что думает, она даже добродушно улыбнулась полковнику.

Некоторое время он разглядывал её улыбку печальным взглядом, а потом тяжело выдохнул:

– Нет, Ника. Для меня всё кончено.

Через минуту девочка вновь узнала прежнего Громова. На его лицо вернулась злорадная ухмылка и еще минут десять он нес привычную околесицу. Наконец, его болтовня исчерпалась и Ника смогла распрощаться с ним и с Васильевым, который на протяжении долгой беседы почти в ней не участвовал. Он только слушал и запоминал. Такой уж был характер у этого Васильева.

Ника вышла из главного корпуса. Солнце стояло высоко. На небе ни облачка. Не жарко, но и не холодно. Градусов пятнадцать.