Чтение онлайн

Должно быть, лицо Себастьяна выглядело пугающим, поскольку арабский слуга немного побледнел, взглянув на него.

– Это твое понимание шутки, Абдул? Я предупреждаю тебя, что не вижу здесь ничего смешного.

– Господин, я не шучу. Ее брат сказал, что от госпожи Захиры отреклись. Теперь она здесь с вашего позволения, как ваша неве…

Себастьян взглядом заставил Абдула замолчать.

– Это смешно. – Он отказывался признавать, что, защищая Захиру этим утром, он мог неосознанно привязать себя к ней. – У нее где-то должны быть еще родственники, которые примут ее, – вяло ответил он Абдулу. – Узнай, кто они, и проследи, чтобы ее незамедлительно доставили к ним.

– Как прикажете, хозяин. – Слуга хотел было что-то сказать, но покачал головой. – Я увезу ее из дворца при первой возможности.

– В чем дело? – спросил Себастьян, увидев сомнение в глазах Абдула. – Ты считаешь, я поступаю неправильно?

– Нет, хозяин, я бы никогда не оспорил ваше решение. Это не мое дело.

– Тем не менее… – подтолкнул Себастьян.

Абдул мгновение колебался, будто все еще не был уверен, стоит ли ему высказывать свое мнение.

– Я просто боюсь того, что с ней может случиться, если ее заставят уехать, хозяин. Видите ли, арабские женщины очень гордые. Они ставят гордость превыше всего – даже их собственных жизней. Многие бы выбрали смерть, чем позор быть отвергнутой.

– Отвергнутой? – с раздражением выдохнул Себастьян. – Это лагерь армии, Абдул. Это не место для нежных барышень, особенно барышень мусульманской веры. Я уверен, что леди Захира будет чувствовать себя намного лучше и намного счастливее, когда вернется к своей родне.

Абдул поклонился.

– Конечно, хозяин.

Сама логика требовала от Себастьяна просто уйти и покончить с этой темой. Он знал, что может рассчитывать на Абдула, который выполнит его приказ, несмотря на какие-либо личные сомнения. Что касается Захиры, за короткое время, проведенное с ней, Себастьян видел намеки на скрытую в ней силу. Она не казалась ему женщиной, придерживающейся старых понятий гордости и бесчестия. А если и так, какое ему до этого дело?

Против воли он обернулся, чтобы заглянуть в комнату, где она все еще находилась. Она стояла в дальнем конце большой комнаты, застыв перед высокими открытыми окнами. Спина ее была повернута к двери, позвоночник гордо выпрямлен. Со всей присущей ей гордостью она ожидала решения относительно своей судьбы.

– Проклятие, – тихо ругнулся Себастьян.

– Господин?

Он отвернулся и встретил ждущий взгляд Абдула.

– Просто уведи сейчас леди из моей комнаты. Я считаю, лучше оставить ее в покое до завтра. Этим вечером я лично объясню ей ситуацию, чтобы быть уверенным, что она поняла.

Абдул поклонился.

– Хорошо, господин.

Беседа в коридоре велась приглушенными голосами, но, несколько сосредоточившись, Захира смогла разобрать кое-что из их разговора. По милостивой воле Аллаха, дворцовый слуга Абдул взял на себя роль ее защитника от сурового хозяина, разъяснив, как он привязал себя к ней, заплатив Халиму за ее руку. Франкский капитан, казалось, испытывает к этой идее то же отвращение, что и она, но ее миссия зависела от того, чтобы он принял этот факт, и она не могла даже мечтать о союзнике лучшем, чем ничего не подозревающий Абдул. И если его просьба не склонит франка к решению оставить ее во дворце, то ничто другое уже не поможет.

Она попыталась отрешиться от тревоги, узлом свивавшейся внутри при мысли о том, что ей придется провести некоторое время в присутствии капитана. Она все еще видела удивление, а затем огромное неудовольствие в его серо-зеленых глазах, когда ее оставили в его личных покоях. Она была потрясена скоростью, с которой убийственный кончик его широкого меча рванулся к ней, пусть и повинуясь всего лишь отточенному воинскому инстинкту.

В той атаке не было ни капли сострадания, только твердая решимость и безупречный контроль, который остановил лезвие всего в волоске от смертельного удара. Ее горло все еще чувствовало холод его меча, и она знала, что придет день, и она снова почувствует этот холодный удар.

Волею Аллаха сначала она познает победу над ненавистным франком и их королем.

Эта мысль заставила ее улыбнуться, когда она повернулась лицом к Абдулу, вошедшему в покои без своего хозяина франка. Снаружи, в коридоре, прогрохотали тяжелые сапоги, звук чеканных широких шагов эхом прокатился по плиткам пола и стих вдали, удаляясь вместе с равнодушно уходящим капитаном.

– Вы отправитесь со мной, госпожа? – спросил Абдул, безуспешно пытавшийся скрыть неловкость за обычным вежливым выражением. – Мой хозяин считает, что вам будет удобнее в другом месте.

Захира приподняла бровь.

– Он сказал тебе выпроводить меня, Абдул?

– Он пожелал, чтобы до конца этого дня я оставил вас в покое, – ответил слуга, явно пытаясь ее успокоить.

Она не была уверена, что может полностью поверить в его доброту, но когда он взял молитвенный коврик и подушки, которые предоставил ей, и затем проводил до двери, охотно последовала за ним. Он отвел ее в другую комнату, расположенную в том же коридоре, всего в дюжине шагов от просторных покоев капитана. Она была меньше, чем те королевские апартаменты, но светлой и чистой, меблированной только покрытой шелком кроватью и длинным диваном, который изящно устроился под большим окном, закрытым от палящего солнца затейливо плетенной железной решеткой.

Абдул повернулся и увидел, как она улыбается, входя в комнату.

– Она вам понравилась. Я рад, госпожа.

Ей не нравилось, когда он обращался к ней так. Госпожа. Это заставляло ее чувствовать, что ее место здесь, словно она каким-то образом стала принадлежать этому дворцу, как и он сам.

Как может этот араб, которому, казалось, хватало и ума и здравого смысла, согласиться служить лорду франков? У него не было одежды или татуировок, отмечавших раба, и по отсутствию полосатого пояса – зуннара – на его талии нельзя было сказать, исповедовал ли он огненную веру западных армий.

– Ты свободный мусульманин, – сказала она, когда он развернул молитвенный коврик и повернул его изголовьем на восток.

– Да, госпожа.

– Тебя не беспокоит, что ты служишь тем, кто отрицает Закон Аллаха?

Ее вопрос был дерзким, возможно, слишком дерзким для женщины. Абдул выпрямился и посмотрел на нее. Она искала в его глазах гнев, но гнева не было, была лишь мягкая улыбка в ответ.

– Меня больше обеспокоило то, что сделали защищающие нас армии, промчавшись по Ашкелону меньше года назад, – сказал он, и боль в его голосе все еще была свежа. – Город, видите ли, был уничтожен, чтобы устрашить франков.

– Я помню, – сказала она. – Ашкелон горел семь дней и семь ночей.

Абдул неопределенно кивнул.

– В то время у меня была жена и маленький сын. Мой мальчик заболел, и моя жена присматривала за ним, пока я возле доков помогал раненым. Наш дом, вместе с остальными на нашей улице, подожгли солдаты Саладина. В тот день ветер был сильным, и пламя быстро распространилось; у моей семьи не было шанса спастись из огня. Спустя несколько мгновений они погибли.

– Мир праху их, – прошептала Захира, молитва, которая одновременно сорвалась и с губ Абдула.