Чтение онлайн

– Давайте мы продолжим презентацию и оставим прочие вопросы на потом?

– Еще один маленький вопросик, – не желает угомониться Эрик Форман. – Что вы можете сказать одному из наших читателей, который вложил деньги в ваш фонд «Безопасное будущее» и потерял десять тысяч фунтов? – Он кидает на меня быстрый взгляд и подмигивает. – Покажете ему свою убедительную табличку типа этой? Или расскажете, что вы лидеры в своем секторе?

Вот это да! Напыщенные типы из «Сакрума» готовы сквозь землю провалиться.

– В свое время мы сделали официальное заявление по поводу «Безопасного будущего», – отвечает Мария с холодной улыбкой, сверля Эрика взглядом. – Однако наша конференция посвящена исключительно теме новых пенсионных вкладов. Если бы вы подождали до конца презентации…

– Не волнуйтесь, – спокойно отвечает Эрик Форман. – Я ваше вранье слушать не стану. Я уже услышал все, что нужно. – При этих словах он встает и улыбается мне. – Рад был с вами познакомиться, Ребекка. Спасибо, – и подает мне руку. Я ее пожимаю, сама не понимая, что делаю. А потом он выходит из зала, сопровождаемый взглядами и шепотом присутствующих.

– Дамы и господа, – провозглашает Мария Фриман. Щеки ее пылают. – Ввиду сложившегося… недоразумения мы объявляем небольшой перерыв. После чего презентация будет продолжена. А пока приглашаем вас выпить чаю и кофе. Спасибо, – она выключает микрофон и спешит к воротилам из «Сакрума».

– Вы не должны были его пускать! – говорит один из них.

– Я не знала, кто он такой! – оправдывается Мария. – Он представился работником «Уоллстрит джорнал».

Ого! Такого я не видела с тех пор, как Алан Дерринг из «Дейли инвестор» на пресс-конференции вдруг встал и объявил, что собирается стать женщиной и что отныне мы должны его звать именем Андреа.

Направляюсь к столику в конце зала, где разливают кофе, и натыкаюсь на Элли. Отлично – мы с ней сто лет не виделись.

– Привет, – улыбается она. – Классный у тебя знакомый – с таким не соскучишься.

– Да уж! – восхищенно соглашаюсь я и тянусь к шоколадному кексу, завернутому в фольгу, заодно отдавая официантке свой стаканчик, чтобы она подлила в него кофе. Потом беру еще пару кексов и украдкой засовываю в сумку (чего добру пропадать).

Все вокруг эмоционально беседуют, а люди из «Сакрума» по-прежнему толпятся у сцены. Славненько – можно еще сто лет болтаться без дела.

– Ну что, подала еще куда-нибудь резюме? – спрашиваю я Элли и отпиваю кофе. – Я тут на днях видела, что в «Медиа гардиан» нужна женщина-журналист, хотела тебе позвонить. Правда, им был нужен человек с опытом работы в…

– Бекки, – прерывает она меня странным тоном, – ты же знаешь, куда я ходила на собеседование.

– Ты об этой вакансии менеджера по фондам? Но ты же не всерьез… Это же так, чтобы выторговать себе повышение?

– Меня приняли, – говорит она. Я в шоке смотрю на нее.

Вдруг со сцены доносится голос Марии Фриман, и мы обращаем взгляды в ту сторону.

– Дамы и господа, прошу всех занять свои места…

Ну уж извините, я не могу сейчас пойти и сесть на свое место, теперь у меня тут важные новости.

– Знаешь, – быстро говорю я Элли, – нам не обязательно досиживать до конца. Свои пресс-пакеты мы уже получили. Пошли пообедаем.

Пауза. Какую-то секунду мне кажется, что она скажет НЕТ, что она захочет послушать все до конца. Но Элли улыбается, берет меня под руку, и, к очевидному недовольству девушки у дверей, мы выходим из зала.

За углом как раз находится «Кафе Руж», куда мы заворачиваем и с ходу заказываем бутылку белого вина. Я все еще не оправилась от потрясения. Элли Грангер будет менеджером по фондам в «Уэзерби». Она меня покидает. С кем мне теперь болтать?

И вообще, как она может? Она же хотела стать редактором страницы моды в «Мари Клэр»!

– И что тебя на это подтолкнуло? – осторожно спрашиваю я, когда приносят наше вино.

– Даже и не знаю, – вздыхает Элли. – Просто я все время думала, куда я иду? Понимаешь? Подавала резюме на все эти вакансии в глянцевые журналы, а меня даже ни разу на собеседование не пригласили…

– Когда-нибудь все равно бы пригласили, – уверенно говорю я.

– Может, да, а может, и нет. А тем временем я все продолжала писать об этой финансовой ерунде. Тогда я и подумала: а что, если послать к черту модные журналы и всерьез заняться финансовой ерундой? Хотя бы сделать нормальную карьеру.

– Да у тебя была нормальная карьера!

– Нет! Все было безнадежно! Я топталась на месте без цели в жизни, без планов, без перспектив… – Увидев мое лицо, Элли осекается. – Конечно, я была не такая, как ты, – поспешно добавляет она. – Ты не такая безголовая, как я.

Я не безголовая?! Это шутка?

– Когда начинаешь? – спрашиваю я, сменив тему, потому что, говоря откровенно, мне от ее речей не по себе.

У меня нет планов на будущее, нет перспектив. Пожалуй, у меня тоже все безнадежно. И возможно, мне тоже надо пересмотреть свои взгляды на карьеру. Господи, как это все угнетает! Когда я рассказываю о своей работе Мартину и Дженис – соседям моих родителей, – мне и самой кажется, что у меня все отлично. Но сейчас я чувствую себя круглой неудачницей.

– Со следующей недели, – говорит Элли. – Буду сидеть в офисе на Силк-стрит.

– Понятно, – отвечаю я, погрустнев.

– Мне пришлось купить кучу новой одежды. Они там, в «Уэзерби», все такие деловые. – При этих словах ее лицо выражает полное презрение.

Новая одежда. Новая одежда? Вот теперь мне действительно завидно!

– Пошла в «Карен Миллен» и скупила там почти весь магазин. – Элли отправляет в рот маринованную оливку. – Потратила почти тысячу фунтов.

– Ни фига себе! – Других слов у меня нет. – Что, прямо так, сразу, тысячу и потратила?

– Пришлось, – оправдывается она. – И потом, я теперь все равно больше буду зарабатывать.

– Правда?

– Да, – смеется она. – Намного больше.

– Ну… сколько… примерно? – не могу сдержать я любопытства.

– Для начала предложили сорок тысяч в год, ну а дальше – как знать. Говорят…

Объяснения о структуре карьерной лестницы, о прибавках и премиях я уже не слышу. Сижу как контуженная.