Чтение онлайн

— Ты что, хочешь сказать, что, к примеру, в Польше нет нашей братвы? — парировал Макс.

Джек иронически улыбнулся:

— Есть. И скоро будет по всей Европе. Народная дипломатия, понимаешь? Но ты сейчас о Европе, о государстве или о братках спрашиваешь? Ты определись.

— Давай о государстве.

— А его нет! Нет ценностей, которые бы объединяли! Ведь философия идеологии державы до нашего смутного времени была, как тот мент в фильме «Рождённая революцией» точно сказал: «Занимаемся экспроприацией экспроприаторов». И этот лозунг «Грабь награбленное» пошёл в массы. А сейчас народу, который привык экспроприировать, предложили всё приватизировать. То бишь, стать частниками. Ты представь, как этот народ, которому с молоком матери вдалбливали, что богатство — это плохо, а всем поровну — это хорошо, сейчас себя чувствует. Глянь на эти смазливые сериалы — для народа богатые хороши, только когда плачут. И вот я выбрал сам для себя путь ускоренного развития. Не устраивает меня навязываемая государством обывателю жизнь, вот и приходится всё делать на порядок быстрее. Быстрее бегать в поисках места под солнцем, быстрее ездить, быстрее думать…

— Да уж, и иногда для ускорения развития общества, посылать из обоймы в ствол пулю.

— Что ж, бывает и так. Из окружения пробираются маленькими группками. Но я и хочу себя, свою систему и своих пацанов сделать богатыми.

— А страну?

— Страна, с такой губительной идеологией, когда к людям, созидающим богатство, общество относится как к врагам народа, обречена на бедность.

— Так ты же в этой стране. Значит, ты и себя обрекаешь на бедность?

— Повторяю, — словно репродуктор на вокзале, войдя в кураж, вещал Джек, — Из окружения — из бедности — будем выходить маленькими группками. Я верю, я знаю, да и попросту я хочу быть богатым, и я буду таким. А управление богатством высшего полёта — это власть. Придёт время, и я хочу стоять возле «первого микрофона», — мечтательно рассмеялся Джек.

— Так может и в президенты или в премьеры подашься? — поддержал юмор Макс.

— Не-а. Вот туда наверняка нашему брату не прорваться, — уже по-деловому заключил Джек.

— Как знать, всё может быть, — как будто говоря о чём-то другом, подбил Макс.

Джек, во время беседы по душам с Другом, всё время в уме прокручивал сложившуюся ситуацию: «Почему бригадные Угрюмого наехали на Макса? Нет ли в этом подвоха?». Криминальные войны в активной фазе со взрывами автомобилей и стрельбой в центре города, на какое-то время приутихли. Но скорей всего, на языке военных, происходила перегруппировка сил. Джек с Угрюмым как бы заключили коалиционное соглашение. Естественно, не на бумаге. Но учитывая, что договаривающиеся стороны «пургу не гонят» и «за базар отвечают», то жители города могли реально ощутить все прелести ночного уюта центральных улиц. Вместе с тем, неписаное соглашение подразумевало невозможность посягательств на сферы влияния и внутренние дела бригады со стороны её коалиционного партнёра.

В ситуации с Максом был именно такой случай — Центр безоговорочно контролировался Угрюмым со времени организации Движения.

Ситуация могла быть и более закрученной — наезжая на Макса, Угрюмый мог проверять Джека: «Городок то совсем не мегаполис, и особо напрягать память для воспоминаний о закадычной дружбе Макса и Джека многим нынешним бойцам не приходилось».

Сказать, что Джек давно держит крышу Максу — было довольно опасно. «Лапшу» могли просечь: «…а где откаты за Макса в Общак, а чё это бизнесмен сразу не сказал бригадным, что у него есть крыша?».

Как-то всё тут не вязалось, и тем самым настораживало Джека.

С другой стороны Джек соображал, что он обязан найти выход, и ничего не говоря Максу, перейдя от общегосударственных проблем к суете мирской, Джек закругляясь кинул, уже не ожидавшему на решение своего вопроса другу:

— Думаю, что дня три у нас есть. По поводу Угрюмого — я дам тебе знать.

— Что-то или город наш стал мелковат или одесские нас с тобой в нём совсем не замечают, — по деловому угрюмо держал слово Джек.

— Город с годами не мельчает, да и мы с тобой люди всеми уважаемые, — пробивая, к чему клонит Джек, отвечал Угрюмый.

— Я накануне задумался, чего это одесские пригородный ресторан «Ласточка» выкупили. И заслал своих пробить, мол: «Что строим пацаны?». А там как раз их наместник засветился — маланец хитрожопый: «Молодые люди. Сейчас свободный рынок». Ещё и приколоться решил: «А что здесь будет — пока коммерческая тайна», — выкладывал Джек.

— Он хоть «крышу» свою назвал?

— И крышу, и коммерческую тайну — всё как Мальчиш-Плохиш выложил после того, как его поганый маланский нос чуть не смяли!

— Стоп. Как было? Он назвал крышу, а твои — его прессовать, или — наоборот? — пробивал на соответствие регламенту действия бригады Джека Угрюмый.

— Всё было путём. Если б по уму базарил, базару нет — у меня не танкисты. Так вот, они суки, влазят в бизнес, который должен быть наш.

— Что-то я не понял. Чтобы велись тёрки относительно действующего бизнеса — это в норме, а чтобы о будущем…

— Игровой бизнес во всё мире за братвой. Не важно — в Чикаго, на Майорке, да хоть на Чукотке. А тут, без нашего ведома, планируют целый игровой комплекс.

— Слова этого маланца надо ещё проверить. Одесса — она мама, как говорится. И туда, в тёплый солнечный город с серьёзными людьми, с этой пургой о будущем нечего и соваться.

— Проверить то проверим. Но что-то и нам на этом поприще не пора ли делать?

— Мысль правильная. Но у меня сейчас всё бабло в ликероводочном и сахзаводе. Так сказать, нехватка инвестиционных и оборотных ресурсов. Однако тема хорошая. Давай помозгуем — где, как, какими долями. Пусть кто-нибудь из твоих умников бизнес-план составит, как на Западе.

Джек вдруг нутром учуял, что Угрюмый юлит, едва заметно уходя от разговора по существу, но сказал совсем о другом:

— Кстати, на счёт Запада. Новые загранпаспорта для твоих и моих пацанов готовы, можно забирать?

— Постой, а ты причём к паспортам?

— Так наша тур фирма в «Интуристе» их через ОВИР пробивает.

— Постой. Ты не говорил, что фирма ваша. Мои пацаны туда заезжали к директору, он крышу не назвал.

— Не понял, а чё это твои заезжали ко мне без моего ведома? — сделал недоумённый вид Джек.

В воздухе запахло керосином. Завис невидимый топор войны, да и какие угодно иные боевые аллегории здесь оказались бы уместны. Неуместным только было для Угрюмого публично испортить отношения с Джеком.

— Чикаго! — окликнул Угрюмый зависавшего неподалёку одного из своих братков, спешно подсевшего за столик Джека с Угрюмым.

— Ты ходил к директору частной турфирмы в «Интуристе»?

— Ну я!?

— Крышу он назвал? — допытывался Угрюмый.

— Не-е-а! — растянул ухмылку Чикаго.

Угрюмый развёл руками.

— А ты о крыше как его спрашивал? — поняв, что молчать нельзя, решил раскрутить Чикаго опытный в тёрках Джек.

— Ну мы с пацанами спросили как работается, с кем работает, предложили…

— Стой, стоп, стоп! — прервал Джек, — Ты слово «крыша» говорил?

— Нет. Но я спросил, с кем работает?

— Да у него пятьдесят человек, может, работает в штате, может, он базару твоего не просёк. Мы с тобой вроде бы, на одном языке должны говорить, а я вот и то ни хрена не понимаю. Получается, вы зашли к нему и сами базарили, базарили, а он что — обосцался и молчал?