Чтение онлайн

— Наши противники только и ждут от нас гнева и разрыва с нашими близкими. Не подарим им этого!

Семенович был в ударе и требовал, чтобы я разделял его чувства. В голове у меня все шло кругом, но кое-что я еще постигал. Главное, мне не хотелось обижать ни Семеновича, ни Владика, ни Люську. В конце концов, Семенович не требовал от меня симпатий к Науму.

— Я скажу больше! Определенную и ответственную миссию мы возлагаем именно на тебя, чтобы увеличить наше преимущество в этой борьбе.

«Это он что — про меня?»

— Наша сила в том числе в прощении и в смирении.

«Неужели?»

— Человек грешен по своей природе, а мы, воины Добра, должны бороться за души всех людей.

«Семеновича заклинило. Все точно, не буду спорить и шутки забуду».

— Смотри на все земные события с иного измерения. Увидишь, легче будет принимать решения.

Значит — прощение. Я отставил пустую чашку, но какое-то странное тепло было еще долго со мной. А что тут удивительного? Учитель появляется лишь тогда, когда ученик того достоин!

Магия и день прощения… Когда становится ясно, что появляется добро, непременно появляется и зло… Числа Пи, Фибочиани и управляемое сновидение… Как это совместить? Или это все всегда было единым целым? Единым целым на нашем земном шарике… А о чем там в Альпах говорил Серж? Спасать «шарик»? От чего? Или от кого? От людей? А что такое «люди»? Как создался этот мир? И, наконец, что такое, этот мир, о котором мы говорим? Какой мир более настоящий — тот, что частично посещаем в сновидениях (и находим там решения вопросов, на которые не можем найти ответы здесь), или то, что отражают в наших помыслах сигналы антенн наших глаз?

— Не хотите еще зеленого чаю?

Удивительно, но на эти несколько минут я «отключился» не только от разговора с Семеновичем, а и от прямого контакта с окружающим миром. И благодаря этой улыбающейся девушке с «осиной талией» я с удивлением возвращался к «окружающим реалиям».

— Да, попросим и зеленый чай, и на этот раз сушеные «райские яблоки»! — Семенович, поняв мое смущение пришел на помощь.

Опять эта очаровательная улыбка, и я уже смог выйти «на голос», обращаясь к Семеновичу (впрочем, сомнения, что Семенович и «без голоса» следил за моими размышлениями — не было):

— Удивительный мир. И откуда это все?..

— Сначала было слово. И слово было Бог, — кроме Семеновича никого рядом не было, но он ли это мне сказал?

— Неужели нет иного пути… Только вера. А как же наука? Как быть с миллионами ученых, изучающих различные аспекты нашего «шарика»?

— Сейчас уже нет смысла углубляться, кто разъединил этих родных сестер — науку и религию. Но это временно. Наука создается людьми для познания и себя, и шарика…

— А если шарик создал Бог…

— Если?.. Мы лишь изучаем все то, что создано Высшими силами…

— То есть, от нас ничего не зависит в этом мире?

— Ни в коем случае! Всегда есть право выбора пути. И каждый сам выбирает свой путь.

— А если путь ошибочный?

— Каждый имеет право на ошибку. Но каждый имеет право и на осознание своей ошибки, и на возвращение на выбранный жизненный путь…

Семенович и далее что-то доверчиво мне говорил-шептал. А может, и не было ничего доверительного, может он просто способствовал введению меня в нежный транс, когда ты словно здесь — рядом, но мыслями — в безграничном теплом крае. При этом тебе гарантируется возвращение в любой момент. И мысли-размышления шептали-грезили о чем-то своем, сокровенном. Что-то нужно было менять. Возможно, изменяться самому. Нет! Нет! Нет! Только не работать над собой! Наработался! Разбираться в себе? Это с какой точки зрения? Где она — эта точка отсчета? У Семеновича, у Люськи, или где-то далеко во Вселенной, а может бесконечно близко — во мне самом.

— Высшие Силы общаются с нами посредством сновидений, энигмы, знаков… И никакой логики в общечеловеческом понимании этого слова, — сквозь мираж транса донеслись до меня рассуждения в голос Семеновича.

— Ты особенный, — меня почему-то всего передернуло от воспоминаний об этом оценочном суждении Семеновича. Если следовать логике или общепринятым оценкам, то «особенный» должен закончить школу с золотой медалью, университет — с красным дипломом, не пьянствовать с приятелями, наконец, никогда даже не пытаться сравнивать «культпоход» в оперный театр с такой милой сердцу еженедельной воскресной вылазкой… в баньку.

Нелогично. Родители рожают своих всегда обаятельных и лучших в мире младенцев с чистейшими намерениями относительно их жизненного пути. Иностранный язык желательно начать изучать уже с детского сада, в школе — бассейн, музыкальная школа, конечно — дополнительные занятия с репетитором по профильному предмету… И далее больше, глубже, шире… У меня все было иначе. Самое яркое воспоминание из детского сада — первая любовь, без малейшей надежды на взаимность. Единственный человек, которому я доверил свое самое сокровенное — мама. Она не могла понять, что когда ее пятилетний Дон Жуан говорит: «Мама, если бы ты только слышала, какой у нее голосок!», то за этими словами скрывается глубокое, нежное, и самое искреннее в мире чувство.

Школа запомнилась почему-то не занятиями до седьмого пота. В младших классах мы с нетерпением ждали большую двадцатиминутную перемену, на которой можно было успеть сыграть почти полноценный тайм игры в футбол на школьной площадке. В старших классах, кажется, мы с приятелями жили «от субботы до субботы». То есть, в ожидании школьной дискотеки и ее гармоничных атрибутов — жарких поцелуев и драк.

Нелогично…

А где же школьные олимпиады, экзамены? Да, что-то там было… Возможно, этот аспект и был для «обычных». У меня же все происходило по другой программе. Надежной. Разработанной, как теперь выясняется (по Семеновичу), еще где-то в 1307 году тамплиерами, а затем развитой розенкрейцерами…

Я даже уже и не пытался фиксировать детали этого исторически-мистического сюрреалистического пассажа Семеновича относительно моей особенности. С его слов, и тамплиеры, и розенкрейцеры были не только (и не просто) рыцарями меча (а точнее — креста и белой розы), а большими, более чем гениальными математиками, магами числовых закономерностей. Одним из магических чисел розенкрейцеров является число 137. Да, этот один особый, по розенкрейцерам, должен был родиться за 37 лет до второго тысячелетия от Рождества Христова. Семенович как-то особенно чмокнул, казалось бы от особого смакования сладкого специально приготовленного к зеленому чаю «райского яблока».

— То есть, если мне в 2000 году стукнуло 37, это первый признак особенности, — с некоторой иронией парировал я учителю, потянувшись за яблочком.

— Именно так. Ты, наверное, знаешь, как много мистики, ученые, астрологи и нумерологи ожидали от Миллениума… Число антихриста легко и доступно. А у розенкрейцеров, одной из фундаментальных футуристических задач которых было как достижение, так и поддержание гармонии во Вселенной, было фундаментальное число — 3,3333. Как говорят математики, 33 после запятой «в периоде». И пропорция с Миллениумом наступает довольно грустная. Если 2000 поделить на 3,3333, то получиться 600,6006. Грустные три шестерки в результате.