Чтение онлайн

— И что же вам мешает реализовать такие проекты?

— Полускоростной вихрь, — неизвестно откуда за моим плечом вынырнул некий интеллигентный дедушка, возрастом моего учителя — Семеновича. Акцент, даже по одной фразе, выдавал, что это бывший австриец, швейцарец или немец.

— О, господин Бренер! — поздоровался Наум. — Позвольте, я вас представлю. Господин Бренер, это мой приятель еще по работе во времена Советского Союза, господин Анисимов. А это господин Бренер — руководитель нашей лаборатории.

Господин Бренер был сама изысканность и уверенность. Я немного удивился такому внезапному появлению, хотя и ожидал чего-то, но все равно было впечатление, что прохлопал ушами. Мой мозг заработал быстрее компьютера. Где я уже слышал эту фамилию? Да-да: генерал Крикун давал мне для ознакомления доклад капитана Суслова. И там говорилось, что именно Вольф Бренер, который был учеником аненербовца Зигфрида Клайна, перед смертью в 1997 году, сделал сенсационное сообщение относительно изучения в лабораториях ЦРУ наследия «Аненербе».

— Прошу прощения, а не приходитесь ли вы родственником Вольфу Бренеру, который был учеником Зифрида Клайна? — моя атака произвела впечатление взрыва. По крайней мере — на Наума. Дедушка сконфузился лишь на несколько секунд.

— Да, господин Анисимов. Я Хайнц Бренер, ученик Зифрида Клайна. А известный вам Вольф Бренер — это мой двоюродный брат, — его глаза впились в мои. Пришло время держать удар. Я сделал вид, что саморазоблачение аненербовца Хайнца Бренера не имеет для меня существенного значения, и перешел к своему вопросу:

— И вы здесь…

— Да, не случайно. Я приехал на встречу с вами, — Бренер, не давая даже полностью сформулировать вопрос, продолжил давить на мою психику. Но после тренинга Семеновича моя психика не запиналась.

— Какая монументальность! — меняя тему разговора, я обратил внимание на католическую церковь.

— Это церковь Святого Вудро. Именно с нее начинался Монс. Понадобилось более двухсот лет, чтобы ее построить, — подал свой уже второстепенный голос Наум, выполняя роль гида. — А вон там — 87-метровая колокольня Beffroi — единственная в Бельгии, которая выполнена в стиле барокко…

— Я предлагаю прогуляться этим волшебным городком. Здесь хватает памятников истории, — снова перехватил инициативу Хайнц, как-то пренебрежительно улыбаясь. Эта улыбка проговаривала, что ее владелец видит всех насквозь, и я для него лишь большой обломок хрусталя.

Не люблю быть должником перед такими мудрецами. Я мило вернул ему его улыбку:

— Ну что ж, фотографировать я умею!

И замолчал надолго, закрывшись фотоаппаратом. Господин Бренер не сдержался.

— Удивительно, как вам это удалось? Впрочем, у к кому-то таки должно было прийти просветление. Но почему именно к вам?

— Вы о полускоростном вихре? — я не дал продолжить монолог.

— Да-да. Наука уже не раз цеплялась за такие необходимые математические модели управления потоками вихрей. Но все останавливалось в шаге от открытия. Создатель с чем-то всегда был не согласен. А вот вам открыл… Только, как я понимаю, Бог дал — Бог отнял. Вы ничего не помните об этом судьбоносном для всего человечества открытии, — Бренер вдруг разразился безумным хохотом. Пожалуй, здесь смутился и я, и Наум, и многочисленные прохожие.

— Эскузи, пардон, — после неудержимо-истерического полуминутного хохота, Хайнц, казалось, очнулся, и продолжил:

— Прошу прощения, простите, господин Анисимов, но вы не можете себе даже представить, в каком мире сейчас жило бы человечество, если бы то, что без всяких оснований открылось вам, открылось бы нам лет 50–60 назад. Мы бы знали, как этим воспользоваться. И речь идет не только о решении проблем старения. Это и аппараты в виде летающих тарелок, и новые виды энергетики — управление солнечным и лунным светом. Мы бы руководили вихревыми торсионными полями самого человека, мобилизовали бы реально заложенные в нем потенциальные возможности…

— Для вывода одной высшей расы? — казалось, мой вопрос ударил в само солнечное сплетение моего визави. Он так и застыл с открытым ртом, будто у него, как у маленького мечтательного мальчика, отобрали его сказку.

Мое удивление уже прошло. За изысканной оболочкой я душой чувствовал ледяной холод его души. Интересно, что-то теплое там еще есть?

— О, посмотрите, это памятник королю Бельгии Леопольду второму. Можем сделать фото на память, — Науму таки хотелось показать, что в своей лаборатории он хлеб ест не зря и принимает участие даже в таких фундаментальных дискуссиях.

Я, демонстрируя управляемость ситуацией, навел объектив цифрового фотоаппарата на памятник королю Леопольду, на расцветающее в декабре деревце, и еще на что-то… Вдруг, словно электрический ток пронзил меня из-за увиденного в объективе:

— А это что, Наум? — спросил я, указывая на какой-то офис, который красовался в непосредственной близости от памятника Леопольду второму. Но главным для меня было не соседство с памятником истории, а число, написанное на этом здании — 1307!

— Это отделение лучшего бельгийского телекоммуникационного оператора Belgocom. Ну и что с того, что его номер 1307? — не скрывал удивления Наум.

И судя по всему, было видно, что инициативу я перехватил. Заставил моего настоящего визави задуматься не только о моих высказываниях, но о том, что интересовало меня:

— 1307! Потрясающе! — сказал Бренер. — Это же число розенкрейцеров! И к чему оно здесь? И почему именно сейчас?

— Возможно, это знак. Я здесь впервые. И я все же вхожу в число розенкрейцеров! Может, поэтому мне далось открытие полускоростного вихря, как и сегодняшнее открытие числа 1307. Оно должно было открыться именно мне! — я был безжалостным. Бренер не выдавал безнадежности, но как действовать дальше, казалось, не знал, словно он на мгновение потерял управление обстоятельствами.

— Да. Я об этом и спрашивал в самом начале нашего разговора. Почему именно вам это дается? Странно. Очень странно. Мы измеряем все до миллиметра, рассчитываем планы до миллисекунд, упорно работаем, а вам, представителю этого варварского края пьянства и небрежности, дается все просто — на основании каких-то знаков! — казалось, еще мгновение и Бренер вцепится мне в глотку.

Впрочем, такое же желание тотчас возникло и у меня. Ну, что — соперники достойны друг друга? Это же только миг эмоций.