Чтение онлайн

– Понял, Гром. Все сделаю в лучшем виде. Ты это, лежи тут. Не вставай, жри нормально, че там еще надо, чтобы огурцом быстрей стать?

Доктор посмотрел на Хасана с нескрываемым скепсисом, а я уже не слышал их разговора – снова отъехал, провалившись в безвременье и забытье. И там, среди белого тумана моего подсознания, я снова обнимал хрупкую нимфу с двумя длинными белокурыми косами. И она снова пахла лесными травами, а на губах вновь оседал вкус сладких ягод.

В больнице я провел меньше недели, быстро пошел на поправку. И мысли о девчонке, спасшей меня, превратились в навязчивую идею.

– Хасан, ты к девочке в деревню ездил? – Спросил я товарища после.

– Ездил, да. Денег дал.

– Денег? Взяла?– что-то внутри меня зазудело. Но я ведь сам ей обещал заплатить. Так с чего за грудиной сейчас это мерзкое сосущее чувство?

– Взяла, – пожал плечами Хасан.

– И… ничего не спросила?

– Все нормально, Гром. Она будет держать язык за зубами, – не верно меня поняв, отозвался приятель.

Еще через месяц, посреди пьянки с товарищами, мы тогда как раз отмечали конец бессмысленных войн и резни - власть в городе окончательно утвердилась за мной, я, еле ворочая языком, спросил у своего подчиненного:

– Хас, а красивая она? Девчонка та?

– Какая? – концентрировал он на мне мутный взгляд.

– Та. Из деревни.

Хасан замолчал на секунду, вспоминая лицо лесной нимфы, и в этот миг меня затопила острая зависть. Он ее видел. И мог с легкостью нарисовать в памяти ее черты. И губы. И даже глаза.

А я нет.

Мне оставалось только додумывать.

– Ну… да, – друг безразлично повел плечом, – такая… смазливая. А че?

– Ни-че, – равнодушно ответил, и сжимая в руке стакан с горячительным на дне, отвернулся к окну.

– Не помнишь даже как выглядит?

– Не видел. Темно слишком было.

– А че спрашиваешь?

– Хасан… – предупреждающие зарычал на товарища, напоминая, где его место.

– Понял, Гром. Не горячись. Ну… может сам к ней съездишь? Если хочешь убедиться, что девчонка будет держать язык за зубами. Узнать точный адрес?

Адрес я помнил. И, случись еще одна такая же темная ночь, я бы тот дом наощупь нашел. Не знаю, почему так в этом уверен.

– Нет, Хас. Не поеду.

– А че?

– Ты же знаешь.

Друг за спиной громко вздохнул.

Он знал. И я тоже.

В нашем мире опасно. Рядом со мной опасно вдвойне. Потому, взяв себе за негласное правило никогда не приводить в этот мир обычных людей, я пользовал шлюх, которых, если что, и в расход не жалко пустить.

В шлюх не влюбляешься. К ним не привязываешься. И врагам не придет в голову искать мое слабое место с помощью шлюхи.

Потому, я никогда не путался с простыми хорошими девочками.

Однажды, увидев изнанку своей привычной реальности, они уже никогда не смогут вернуться в нее… И будут заживо сожраны и перемолоты в прах лопастями нашего жестокого мира.

Мира, где царят свои законы.

Мира, где я всегда ношу красную точку оптического прицела на лбу, как символ, наделяющий властью.

Под таким же прицелом все, кто ко мне приближён.

Привести в этот мир человека, значит собственноручно поставить его под прицел.

22

Гром.

Деталь недостающего пазла вросла в общее полотно, рисуя наконец в моей голове цельную картину событий.

Карандаш, который я держал все это время в руке, жалобно хрустнул. Мои пальцы переломили его пополам.

Фея, дрожащая на диване всем телом, проследила за этим движением, и в ее глазах явственно читался вопрос: «С моей шеей ты теперь то же самое сделаешь?»

А я не мог поверить глазам. Жадно всматривался в каждую деталь ее внешности, пожирая глазами. Теперь смотрел уже абсолютно по-новому.

Мне даже объяснения Хасана о том, что эта та самая нимфа теперь не потребовались. Все в голове и так встало на место.

Вот почему она мне показалась знакомой. И, хоть лица той девчонки я даже не видел, узнавание сработало на каком-то абсолютно другом уровне. На уровне наших первобытных инстинктов.

Вкус ее губ. Откуда я его знаю вообще? Наш поцелуй в машине сегодня был разве не первым? Ее легкий стон в мои губы сквозь всхлипы. Я точно знаю, как она стонет, когда принимает в себя мое тело.

Каждую мою клетку прострелил электрический импульс.

Не бред. Не видения, спасающие меня от предсмертной агонии.

Это все правда. В ту ночь мы с нимфой занимались любовью. У нас с ней был секс. Вот почему я так отчетливо знаю, как она пахнет. Какие мягкие наощупь ее нежные пальчики. Насколько шелковистые волосы.

Ч-черт, – прошипел я про себя и на миг зажмурил глаза.

Догадка была так близко и так далеко.

– Я-я все… объясню? – то ли спросила, то ли сказала Есения, не прекращающая дрожать у меня на диване. С каждой секундой она все больше куталась в плед, будто намереваясь в нем исчезнуть совсем.

– Хасан, выйди, – отдал я тихий приказ, и друг тут же скрылся за дверью, оставляя нас с Феей одних.

Как же вовремя он тут появился. Вероятно, узнавая всю подноготную Феи, он упустил из виду только одно - ее фото.

Если бы Хасан не зашел в кабинет именно в этот момент, неизвестно сколько еще хитрая Фея водила бы за нос меня.

В кабинете повисло гробовое молчание.

И лишь наш с девочкой взгляд прятал в себе километры немых диалогов.

А ведь я еще долго тогда себя сдерживал, чтоб ее не найти. Пытался вытравить нимфу из мыслей сотнями ничего не значащих телок, которых штабелями укладывал тогда в свою койку.

И все равно каждую ночь мне снилась девица с двумя длинными белокурыми косами. Это превратилось в навязчивый фетиш, и в какой-то момент я смирился.

Шлюхи, эскортницы, киноактрисы. Все они с определенного времени старательно выкрашивали свои волосы в пепельный цвет, и заплетали две аккуратные косы. А брал я их исключительно сзади.

Нутро содрогнулась от понимания того, кто сейчас сидит предо мной.

Девушка, который я так долго болел. Масштаб мой болезни она и близко не сможет представить. Лишь годы спустя я отпустил идею навестить нимфу в том доме, и наконец перестать мучится мыслью о ней. А сны, наполненные запахом трав и ее сладких стонов, все еще время от времени являлись ко мне.