Тайный наследник криминальной империи
Шрифт:
– Ты… – прохрипел я в конец севшим голосом, – ты меня спасла тогда…
– У тебя было сильное кровотечение… – Фея опустила глаза. – Я… не могла поступить по-другому, и ты вообще не оставил мне выбора, ввалившись в мой дом среди ночи. Скорая туда приехала бы, дай бог, если утром.
– И у нас был секс. – Сухо констатировал я.
Щеки Есении залило пунцовым стыдом.
– Я-я… я не хотела, я просто…
Я грязно выругался сквозь сжатые зубы.
– Черт побери! Фея! Я что, тебя изнасиловал?!
Она вскинула на меня огромные, как блюдца глаза.
– Ч-что?... Н-нет... Ну... то есть...
Я встал. Рабочее кресло подо мной жалобно скрипнуло и со скрежетом отъехало в сторону. Воздух в кабинете тут же стал тяжелее.
– Четко сейчас и по делу. Я взял тебя силой?! Ты сопротивлялась?!
Подавив тонну стыда, которая прямо в этот момент прибивала Фею к дивану, она гордо задрала подбородок:
– Нет. Я дала свое согласие на нашу… близость.
От моего сердца в момент отлегло. Я кто угодно, но не насильник уж точно.
Отлегло, пока Фея не продолжила дрожащим от напряжения голосом:
– Но ты был моим первым мужчиной, – один бог знает, какого труда ей сейчас стоит в этом признаться, но Фея продолжала говорить, а я ее внимательно слушал: – А утром ты исчез. Потом приехал этот твой, – она с обидой кивнула на дверь, и еще выше задрала подбородок. Нежный голосок дрогнул, а светлые глаза наполнились слезами обиды. – И всучил мне конверт с деньгами. Велел держать язык за зубами и никогда не вспоминать о том, что ты был у меня.
Я прикусил язык от досады. Ясно, что самодеятельность Хаса имела вполне рациональный окрас. Он хотел, чтобы девчонка держала язык за зубами, это могло обернуться проблемами. Для нее же самой, в первую очередь.
Но, не зная контекста, он усложнил ситуацию, выставив меня перед Феей совсем уж уродом.
Подбородок Есении тем временем задрался уже почти до потолка.
– Вот я и не вспоминала. – Поджала она дрожащие пухлые губы, гордо встречая мой взгляд.
– Ясно. – Я осел в свое кресло.
Ясно. Что не ясно вообще ни-чер-та!
Голова гудела, а черепная коробка трещала по швам от наполняющих мыслей.
А делать-то с этой Феей мне теперь что?!
В дверь постучали. Тихо ее приоткрыв, Марта бросила на меня кроткий растерянный взгляд.
– Гурам Баширович, простите, что беспокою. Но у мальчика поднялась температура. Кажется, он заболел.
Какого еще, к чертям собачим, мальчика?! – собирался я зарычать на домоправительницу, пока не увидел, как Есения обеспокоено подскочила на ноги.
– Петька?! Где он?! Почему вы раньше мне не сказали?! Он наверное простудился!
Догадка прострелила мою гудящую голову быстрее, чем я успел осознать обстоятельства. Ввиду всего, что случилось, я напрочь забыл, что у Феи есть сын.
Сын, который как две капли воды похож на меня…
«Я не отдам тебе сына»
«Ты был моим первым»
«Я не отдам тебе МОЕГО сына»
Мать твою, Фея…
Нашего?
Нашего сына?!
23
23
Гром.
В немом исступлении я уставился Фее в глаза, а та, в свою очередь, прикусила язык, бегая взглядом от меня и до Марты, будто прямо в этот момент решала, что хуже – плюнуть на все и признаться, или продолжать делать вид, что ее ребенок не имеет ко мне отношения.
Озверев, я уперся руками в столешницу и зарычал. Слов не осталось.
– Да! – Звонкий голос Есении до предела взвинтился. – Да! Да! Ты все правильно понял! – Поняв, что отпираться теперь бесполезно, она наконец-то призналась.
А сразу после сорвалась с места и побежала на поиски сына.
Моргая, я проводил ее взглядом. Кивнул на дверь ничего не понимающей Марте. И сам отправился следом.
– Высокая? – уточнил, пока мы поднимались по лестнице.
– Лоб очень горячий, – ответила Марта, покорно идя со мной рядом, – боюсь, придется вызывать доктора, не все дети в таком возрасте нормально переносят температуру, Гурам Баширович, могут быть осложнения.
– Тогда чего ты ждешь? – зарычал на нее, – немедленно вызови!
– Конечно, – Марта кротко повесила голову и тут же развернулась, чтобы спуститься и найти телефон.
К двери гостевой спальни я подходил с замирающим сердцем, слыша как Есения лепечет с сынишкой:
– Малыш, что-то болит? Боже, какой горячий у тебя лобик… Сейчас… Сейчас… Сейчас я что-то придумаю…
Она суетилась. И, очевидно, очень переживала за сына.
За… нашего сына.
О, черт, ну как мне уложить эту мысль в голове? Осознание приходит не скоро. Мне приходится еще пару минут постоять возле двери, стискивая в кулаки свои руки и насильно заставить себя поверить в то, что у меня есть ребенок.
Пару медленных вдохов, чтобы опять не перепугать Фею рычанием, и, дернув на себя ручку двери, я прошел внутрь спальни.
Мальчишка сидел на коленях у матери, уткнувшись лицом в ее шею. Бледная, до смерти перепуганная Есения подняла на меня взгляд, без слов вопрошая: что ты теперь собираешься делать?
А я как истукан застыл посреди помещения, потому что от этой картины защемило в груди.
– Ты… – тихо выдохнул, – ты… не бойся меня.
Какая глупая фраза.
Уверен, Есения прекрасно знает, кто я такой. Иначе бы в ее глазах не плескалось сейчас три тонны страха, да и сбежать она бы не попыталась тогда.
Но почему-то мне показалось жизненно важным сказать, что я не причиню им вреда.
Медленно выдохнув, Фея не спускала с меня настороженных глаз. А я тихо подошел ближе к кровати и так же тихо сел рядом.
Вскинул руку, но не решился коснуться ребенка.
Есения крепко зажмурилась, преодолевая себя, прежде, чем прошептать:
– Он… Ты можешь к нему прикоснуться, Гурам…
Недоверчиво, будто от одного моего касания этот маленький мальчишка может рассыпаться, я взял в свои его пальчики. Малыш поднял голову и посмотрел мне в глаза.