Чтение онлайн

Расплываюсь в улыбке, поняв, кто стоит передо мной. Два месяца почти мечтала увидеть этот Цветочек, что шефа в сети свои захватил, и вот она стоит. Вся такая маленькая, миленькая и будит во мне материнский инстинкт.

— Жена? — уточняю, тыча в сторону кабинета шефа. Девушка неуверенно кивает и ещё сильнее изумляется. — Он на обед ушёл, знаешь, где у нас кухня?

— Да, спасибо, — выпаливает и быстро удаляется.

Кажется, Натана ждёт допрос с пристрастием. Кое-кто приревновал шефа ко мне. А вот пусть Рахлину мозг поклюют, возможно, от меня отстанет до самого вечера. А вечером дома я поговорю с Ромой о деле Калининой. Объясню свой интерес и поделюсь собственным взглядом. Возможно ведь такое, что Саркисов узнал Альховскую, копнул так же, как я, и теперь шантажирует Бессонова.

Меня опять отвлекает жена шефа. Просто пролетает мимо, вся бледная, расстроенная. Пытаюсь остановить. Мало ли, может, не нашла. Но та отмахивается и скрывается в подъехавшей кабине лифта. Да и Рахлин срывается вслед за девушкой, оставив на мне все свои дела. И даже на звонки до самого вечера не отвечает.

Ровно в шесть вечера я как раз выключаю компьютер и собираюсь вниз, раздаётся звонок сверху. И весь мой мир переворачивается с ног на голову.

Рома знает…

Знает, что я беременна его ребенком.

Знает, что я скрыла его ребенка.

Он льдом режет. Ненавистью во взгляде прожигает. Я в его глазах настоящий предатель и нет мне прощенья. Каждое слово отрывисто выплёвывает.

Я стараюсь сохранить самообладание и не впадать в панику. Хотела ведь сама рассказать и об этом. Просто ждала подходящего момента. А теперь страшусь услышать приговор, который с лёгкостью он бросил предыдущей любовнице.

Низ живота спазмом отдаёт, давление, что не отпускало с обеда, кажется, ещё выше поднимается вместе с температурой. Я чувствую: ещё немного — и грохнусь в обморок.

Поднимаюсь, потому что сидеть не могу. Сжимаю спинку стула до побелевших костяшек. Хочу объяснить, почему сделала это, но Бессонов бескомпромиссно обрубает каждую мою попытку.

Его взгляд скользит по мне и останавливается на животе. Губы кривятся в еле сдерживаемой ярости. Челюсть сжимается до желваков. Прикрываю живот ладонями. От его ненависти укрыть пытаюсь.

Не знаю, что видит в моих глазах Рома. Возможно, отчаяние, но он просто разрывает всяческие наши отношения и увольняет. И я благодарна ему за это. Как бы сильно он ни злился, он не убивает меня окончательно.

— Просто уходи, пока я не передумал! — в каждом слове, интонации и в самом тоне слышу разочарование и злость. Рома отворачивается к панорамным окнам и прячет руки в карманы брюк.

Я ухожу. Очень тихо и очень быстро. С разбитым сердцем, сломленная, но живая.

Спускаюсь на свой этаж. Пишу увольнительную по собственному желанию и без двухнедельной отработки. Беременным можно не отрабатывать. Отправляю в электронном виде наверх. Оригинал передам через канцелярию, сил нет снова подниматься.

Звоню Натану в очередной раз. Просто чтобы предупредить. Но шеф не берет трубку. Его понять можно. Он спасает свой брак. А я… Я спасу Рому от Саркисова. Больше меня ничего не сдерживает.

Перекидываю на чистую флешку документы, изобличающие адвоката Саркисовой в сговоре с ответчиком, то бишь с её мужем. Также добавляю видеозапись, изъятую Натаном. Где Саркисов весело проводит время в компании друзей, малолеток и наркотиков.

Запечатываю флешку в крафтовый конверт, пишу адрес Людмилы Саркисовой, указанный в личном деле, который я сама составляла, и убираю в сумку. Рахлину же оставляю небольшое послание:

«Альховская Дарья — это Калинина Дарина».

Знаю, он разберется. Сопоставит факты и выяснит всё.

Более не задерживаясь, выхожу из любимого здания. Вдыхаю полной грудью холодный воздух и спешно перебегаю дорогу. Вызываю такси и недалеко от дома забегаю в отделение почты, чтобы отправить компромат адресату.

На этом сил во мне не остаётся. Я чувствую головокружение. Чувствую пульсацию в висках и резкую боль в животе. Прошу таксиста сменить локацию и отвести в больницу.

Сердобольный таксист привозит в обычную городскую больницу и вручает медперсоналу. Меня срочно госпитализируют и пока выписывать не торопятся. Врачам не нравятся анализы. Давление высокое, тонус сильный. Ещё выявили железодефицит и в срочном порядке поставили капельницу с железом.

Первая ночь в больнице проходит ужасно. Меня бросает то в жар, то в холод. Давление скачет, лекарства помогают ненадолго. Мне ужасно больно. И боль эта не физическая.

Я злюсь на себя, грызу изнутри и почти ненавижу Бессонова. За то, что пробрался в моё сердце, оплёл меня своей заботой и лаской. Показал демоверсию идеальных отношений и перечеркнул всё, что могло бы быть между нами, даже не дав мне нормально объясниться. Жестоко и беспощадно разрушил. И я не имею права винить его, ведь во всём виновата сама.

В последующие дни боль притупляется. На её смену приходит равнодушие. Я себе напоминаю о собственных ошибках. Напоминаю, что не создана для отношений. Никаких. Я сильная, несмотря на то что плачу навзрыд из-за разбитого сердца.

Сейчас я нужна своим малюткам. И совершенно точно, я не рассыплюсь, не умру, оставшись одна. Нет. Я соберусь, встану на ноги. Выношу своих выстраданных, вымоленных детей и обязательно найду себя в чём-то новом.

Обзвоню пару клиентов Натана, которые в своё время пытались переманить меня. Уверена, без дела не останусь, ведь профессионал и очень ответственна.

А сейчас… Сейчас я думаю только о своём здоровье. И ответственно лечусь.

Не нервничаю. Не переживаю. Не волнуюсь.

О моём местоположении знает только семья. Сестра забрала к себе котов, чтобы не кататься постоянно ко мне. А мама каждый вечер привозит домашней еды и заботится.

Удивительно то, что моя госпитализация сплотила родственников. Они за нас с малышами очень переживают и поддерживают меня. Стоило потерять работу, чтобы очередное «но» сблизило с семьёй.

С шефом и с кем-либо из работы я больше не пыталась связаться. Во-первых, в тот же вечер номер мне отключили, так как он был корпоративным. И пришлось просить медсестер купить новую сим-карту.