Чтение онлайн

– Простите, господин Попов, нам сказали, вы тайный советник. Откуда же вы всё это знаете?

– Да много ли я знаю? Так, отдельные отрывки. Да, интересовался искусством, но далеко не специалист. Вы вот тоже интересуетесь, не так ли?

– Я? Меня эта тема в основном интересует в связи с её общественным значением. Ведь это преступление – держать все эти картины в месте, недоступном для народа. Вы согласны?

– Но почему вы, химик, этим заинтересовались?

– Я не химик, я… В какой-то степени журналист. Я не в штате, а просто свободно мыслящая личность.

Я укоризненно смотрю на Менделеева. К его чести, он смущённо отводит глаза.

– А вы, господа, – обращаюсь я к бородачам, – Вы химики, или просто личности?

– Это сильные химики, – вмешивается Менделеев, – Мои помощники и ученики.

– А что – если человек не химик, то он недостоин всё это видеть?

– Если Дмитрий Иванович решил, что вы достойны, я его решение не берусь оспорить. Но если вам моё мнение интересно – да, я уважаю химиков, других учёных, специалистов, инженеров. Им хватило способностей и трудолюбия стать специалистами, и теперь они могут то, чего не может человек без их знаний и навыков. Думаю, России необходимы такие люди, чтобы развивать промышленность, делать передовую технику. В общем, строить, создавать.

– Такое мнение мне не интересно. Расскажите лучше ваше мнение о том, что всё это скрыто от народа. Надеюсь, это не позорное мнение.

Я снова смотрю на Менделеева. Он слегка морщится и пожимает плечами.

– Народ сейчас в полях, заканчивает посевную. Как вы собираетесь показывать им картины?

– Ну, разумеется, я не имею ввиду мужиков. И всяких мастеровых, городовых, дворников и разнорабочих. Я говорю об образованных людях.

– Значит, не народ, а ещё один узкий круг. В общем, я не против организации музея, возможно, прямо здесь. Но на какие средства? В какую цену вы думаете сделать билеты?

– Разумеется, на средства государства. А билеты – самые дешёвые, для студентов бесплатно.

– Вы хотите, чтобы государственные средства пошли на помощь не мужикам и всяким мастеровым, а образованным людям? А как же мужики, мастеровые, армия? Ведь средств не хватает.

– А то, что эти картины здесь заперты – это правильно?

– Они здесь собраны, в России. И хранятся в неплохих условиях. Думаю, это 80% необходимого. Недолго осталось ждать, и такие люди как я, Дмитрий Иванович, его сотрудники – мы сделаем так, что мужики будут приезжать сюда, в Санкт-Петербург, на экскурсии. И каждый мужик будет образован, не ниже среднего образования. Вот для этих не столь далёких времён картины и хранятся. А теперешний узкий круг здешней публики – их проблемки важны в основном только для них самих.

– Значит, помогать образованным людям не нужно? Все средства на мужиков и армию?

– Я не только считаю, я намерен конкретно помогать конкретными деньгами химикам, инженерам, конструкторам. В какой-то степени мастеровым. Считаю, что именно эти люди способны вывести Россию в число индустриально развитых держав.

– Сначала надо изменить порядки, а для этого нужна критика, – бормочет личность себе под нос. Ладно, пусть последнее слово за ним останется.

– Продолжим, господа, время наше ограничено, – и я продолжаю экскурсию. Увы, Менделеев запланированные мной полтора-два часа на ногах не выдерживает, и остаётся побеседовать с Евтюховым сидя на диванчике. Мы переходим в основное здание дворца, и через час я вижу, что мои подопечные устали от избытка впечатлений. А может, и курить хотят. Все они охотно соглашаются, что на сегодня хватит, и укатывают на пролётках. А Дмитрия Ивановича я отвожу в свой кабинет.

– Господин Попов, я всё время думаю о том, что вы мне сказали. Эта модель атома и его электронной, так сказать, оболочки… Вы могли бы написать об этом статью в научный журнал. Даже если вы не правы, ваша идея очень интересна. Поверьте, у меня достаточно опыта, чтобы уже сейчас сказать, что это не пустышка. Если бы ещё вы могли как-то доказать волновую природу электрона…

Рассказываю об опыте с двумя щелями и интерференцией.

– Да, но нужно иметь надёжный источник электронов.

Черчу приблизительную схему электронной пушки. Менделеев по простецки чешет в затылке.

– Ну и ну… Вы так молоды, но такое впечатление, что профессор здесь вы, а я студент. Вы не думали о научной карьере?

– Я не считаю себя большим учёным. Возможно, у меня бы получилось, но… Вы же видели эту личность, и он такой не один. Он искренне не замечает 90% населения России. Или трактует их как скот. Какое ему, образованному человеку, дело до коров, свиней, мужиков, мастеровых? Он замечает только власть и таких вот образованцев, как он. Выбить у власти побольше средств и привилегий, занять место поудобнее на шее русского мужика – для него это благороднейшая задача. К сожалению, наша власть такова, что такие вот личности таки могут её уронить. И что тогда? Вы-то умный человек, и можете представить, что будет, когда эти самые 90% выйдут на первый план, причём с винтовками.

– Да… Я кое-что видел… Но, возможно, после бури установится более справедливый порядок.

– Возможно. В Америке уже порядок более справедливый, и даже во Франции. Но и там до полной справедливости далеко. А главное – цена. Вот как бы обойтись без миллионов погибших?

– Вы знаете как?

– Боюсь что нет. Но я понимаю, что может случиться. Войны, революции, те самые миллионы. Я собираюсь действовать по двум направлениям: во-первых, советовать Государю, тем более, что я его советник. Во-вторых – я бы хотел развивать в России промышленность. Но всю промышленность мне не потянуть, и я думаю сосредоточиться на моторостроении. А именно – на бензиновых двигателях внутреннего сгорания. Нахожу это очень важной и перспективной темой. Думаю таким образом принести пользу России, бОльшую, чем если бы занялся наукой.

– Бензиновые? Уж не Костович ли вам это внушил?

– А кто это?

– Изобретатель. Он давно уже такой двигатель запатентовал. Вы его правда не знаете?

– Теперь, после ваших слов, наверно, познакомлюсь.

– У него здесь, в Питере, заводик небольшой, арборитовый. Так что найти его не сложно. А если бы вы смогли его работу профинансировать – тогда он ваш с потрохами. Хотя, есть у него навязчивая мечта – воздухоплавание. От этого его трудно будет отвадить.

– И не надо. Давайте я запишу: Костович, а звать как? Так, Огнеслав Степанович. Поляк?

– Серб. Есть и ещё кое-кто, но в основном моторы сейчас Нобель делает.

За разговором время летит незаметно, и вот Глаша в дверь голову просовывает:

– Барин, обед готов, подавать?

– Дмитрий Иванович, не откажите пообедать с вами и ещё поговорить. Ведь о нефтехимии и не начинали ещё.

Великий химик (хотя, на мой взгляд, староват он уже) решил не капризничать, и Глаша подаёт нам куриную лапшу. Лапша вкусная, возможно, потому, что самодельная. Она сама замешивала тесто, раскатывала, сушила, резала. Я прямо во время еды продолжаю говорить:

– Двигатели внутреннего сгорания на бензине, естественно, требуют бензина. И если у меня получится, и таких двигателей у нас будет много, то и бензин нужен в соответствующем количестве.

– Так вот, значит, каков ваш интерес. А я-то думал, вы и вправду понимаете значение нефтехимии.

– Дмитрий Иванович, мне известно, что топить нефтью – это расточительно. Я также знаю, что из нефти можно сделать много хороших вещей. Я даже знаю об этом больше, чем вы думаете. Но поймите и вы: хотим мы с вами, или нет, но в этом веке бензиновые двигатели будут иметь огромное значение, в том числе военное. И нам надо не дуть против ветра, всё равно не остановим, а делать эти двигатели раньше и лучше других. В том числе сделать их экономичнее – это уже экономия нефти. Поэтому давайте обсудим две темы: сначала производство бензина, а затем и остальную нефтехимию.