Чтение онлайн

Многочисленные шатры и круглые хижины из бамбуковых жердей, покрытые листьями древесных фикусов, занимали собой все расчищенные каменные площадки, сохранившие относительную целостность. Однако, вопреки ожиданиям большинства гостей, бивуак воинов Ранджана не был похож на кочевой табор цынь–гань, и наметанный глаз легко подмечал те детали, что были свойственны лишь людям, придающим должное значение дисциплине. Каждая сотня и каждый малый отряд располагались на своем отдельном месте, не смешиваясь между собой. На замшелых и обрушившихся кое–где стенах жреческих построек, огораживавших лагерь, маячили фигуры часовых с длинными загнутыми луками. К навесу, под которым расположилась походная кухня, выстроилась длинная очередь, в которой слышались разговоры и смех, но не было и намека на ругань или попытки пролезть к котлу с рисовой кашей вперед других.

У входа в башню замерли двое воинов с перекрещенными копьями, но при приближении Маади и его спутников, стражи разомкнули свое оружие и сделали шаг в сторону. Ни в одном из шести северных владений никто не осмеливался преграждать путь свободным раджам Шаанга, даже если сам служил одному из них.

Внутри старых стен было душно и влажно. На лестничных пролетах с выломанными ступенями безраздельно властвовали темно–зеленая плесень и гибкие ветви ползунов, пробиравшиеся в башню через узкие щели бойниц. Новые пары стражников стояли на каждой круглой площадке, отмечавшей очередной виток крутой каменной спирали, взбиравшейся ввысь. Вершина заброшенной резиденции Второго Дома давно рухнула в узкое ущелье, на краю которого была когда–то возведена, и крышей башни теперь служили растянутые полосатые полотнища из дорогого имперского сукна, отталкивающего воду.

Ранджан поджидал гостей лежа на боку на возвышении из пуховых подушек, задумчиво подперев голову правой рукой. Кальян, благоухавший ароматами ядреной опиумной смеси, возвышался посередине низкого стола в окружении блюд с сушеными финиками, инжиром и засахаренными фруктами. Кривые кинжалы в ножнах из крокодильей кожи, лучащиеся самоцветы, грубые поделки из слоновьего бивня, элементы броских доспехов, раскиданные в беспорядке, страницы с рукописными и печатными текстами на разных языках — если лагерь внизу и не был похож на тот, какой мог бы принадлежать одному из Отринувших, то вот личные покои Ранджана соответствовали всем известным канонам. С другой стороны не стоило забывать, что этот человек был одним из немногих раджей, кто отказался от покровительства всех известных богов, и, несмотря на мстительный характер многоруких прародителей народов Умбея, продолжал жить в свое удовольствие, в достатке и процветании. Впрочем, именно о последнем с ним и прибыли сюда поговорить пятеро других вождей, имевшие свои вольные отряды.

— Ты даже не хочешь встать, чтобы приветствовать нас как равных? — рыкнул Маади, еще с порога настраиваясь на нужный тон.

Четверо могучих воинов с длинными кривыми мечами, облаченные в открытые конусовидные шлемы и ламелярные доспехи, спускавшиеся до колен, молча, взирали на гостей из темных ниш, разбросанных по стенам. Безмолвные и неподвижные, они напоминали статуи древних богов, случайно уцелевшие в этом месте. В окружении таких верных соратников Ранджан чувствовал себя достаточно расковано, чтобы ответить на реплику Маади в довольно глумливом тоне:

— Нагпур, я ведь, кажется, велел не впускать на свой порог всяких нищих? Так почему же слово владыки остается для его слуг лишь пустым звуком?

— Боюсь, в этот раз им пришлось сделать исключение, — ответил в той же издевательской манере ближайший сподвижник Отрекшегося. — Такие бездомные, как эти, бывают очень настырными.

Высокий, с широкой мускулистой грудью и темной бронзовой кожей, Нагпур сидел по другую сторону стола и смотрел на Маади с кривой ухмылкой, сверкая золотыми и серебряными зубами. В отличие от своего раджи, первый из воинов вольного вождя носил густую черную бороду, но его длинные нечесаные волосы точно также были стянуты на затылке в грубый лохматый хвост, пропущенный через толстое железное кольцо. Одежда обоих сиртаков отличалась лишь цветом. Нагпур придерживался нейтральных белых тонов, а вот шальвары и свободная адхиваса Ранджана имели кричащие царственно–желтые и запретно–алые оттенки, словно Хулитель пытался даже в этом бросить свой вызов многоруким предтечам.

— Чем ты бахвалишься, никчемный? — слова не задели самолюбия Маади, он давно уже вышел из той юной поры, когда чья–то грубая подначка могла вывести его из себя. — Магараджа развалин! Твой дом пристанище для обезьян и болотных свиней! И не тебе порицать нашу бедность, когда ты сам не в силах расплатиться с былыми долгами. Мы пришли требовать то, что ты должен нам со времен последнего совместного похода за Шаанг. Твои долги перед магараджей Акоши были достаточно велики, чтобы мы согласились на время отдать свою часть добычи, но ни полученного нами в бою, ни возмещения, обещанного тобой, мы так и не дождались!

— Мы возьмем все, что оценим достойным нашей утраты, — поддержал Маади один из раджей, стоявших у него спиной. — Таково древнее правило взимания долга!

— Но ты можешь расплатиться сейчас, о великий хозяин рассыпающегося дворца, — громко хмыкнул другой вольный вождь.

— Шакалы, — как–то безразлично протянул Ранджан, глаза которого затуманивал дым опия. — Вы выглядите сейчас так жалко. Все, что вы можете, это требовать, но никогда не сумеете взять. Ваши люди бегут из ваших шатров к моим очагам, ваши деньги оттягивают сумы и карманы моих воинов. Но разве кто–то из вас может хоть что–то взять сам? Даже в тот последний поход вы пошли следом за мной, а не предприняли что–либо сами.

Маади нахмурился, готовясь возразить распоясавшемуся Осквернителю, но Ранджан небрежно сунул руку в одну из подушек и брезгливым жестом швырнул к ногам раджей целую пригоршню золотых монет. Благородный металл застучал по каменным плитам, и блестящие кружки покатились в разные стороны, заставляя вождей замереть в изумлении. Ранджан, тем временем, продолжил бросать золото, будто проросшее сырое зерно, которое не годилось даже на корм для скота.

— Подавитесь, стервятники! Можете теперь уползать обратно в свои разбитые кибитки, чтобы не мешать мне, обдумывать планы, чью грандиозность вы не сумеете оценить по достоинству своим скудным умом при всем желании.

Похоже, последние слова расслышал только один Маади. Остальные раджи были слишком заняты тем, что собирали тяжелые кругляши, отсвечивавшие под яркими лучами, пробивавшимися в просветы между полосатых навесов.

— Ты говоришь о деле столь же славном, как и наш последний совместный набег?

— Нет, я говорю о чем–то большем, чем мой последний поход против Юнь, — Ранджан покосился на Нагпура, но тот лишь пожал плечами, как бы отвечая, что примет любое решение своего раджи. — Хотя в этом деле, ваши бесполезные падальщики могли бы вполне мне пригодиться.

— Говорят, южные долины страны Даксмен уже оправились от последней попытки магараджи Арпура присоединить эти земли к своим владениям, — Маади попытался угадать ход мыслей Хулителя, выбрав из всех вариантов наиболее правдоподобный.

Ранджан лишь в очередной раз недовольно отмахнулся и, громко вздохнув, нехотя принял сидячее положение.

— Мне глубоко наплевать на далекие холодные скалы, где ютятся злобные пожиратели летучих мышей, — наблюдая за суетой других вождей, все еще ползавших поблизости на четвереньках, раджа не удержался и удрученно хмыкнул.

Маади оставалось лишь разделить печальное веселье Отринувшего. Золото, древний бич всей сиртакской знати, умело подчинять себе людей и превращать даже самых благородных и отважных воинов в мелочных и завистливых подлецов. Самоцветы, жемчуг и слоновья кость — их так ценили за пределами Умбей, но они почти ничего не стоили в его пределах. Это был просто материал, не более редкий, чем пробковое дерево или болотная ягода. А вот золото, его было всегда слишком мало, а еще более важным его делало то, что основные монеты, которыми расплачивались чужеземные купцы из Юнь и Империи, чеканились из столь же редкого здесь серебра.