Чтение онлайн

Возвращаясь в начале года в столицу, мику–дзё Мяо попала в шторм и потеряла парус. С трудом опытный экипаж сумел довести корабль до устья Чаанцзянь и встать на привязь в порту Южной эскадры. Жестокая простуда и горький кашель свалили тайпэна с ног, и пока он лечился, а плотники–корабелы чинили судно, на Империю обрушилась беда. Было что–то странное в том, что этого нападения ждали почти два столетия, но когда оно все–таки случилось, почти никто не оказался к нему готов. Тайпэн Руо Шень из рода Вейлун, руководивший действиями флота и обороной города, вынужден был объявить в Таури осадное положение, и Мяо, не задумываясь, вверил себя под руководство этого седого опытного старика, который водил Южную эскадру до самых дальних пределов Жемчужного моря вот уже почти целых полсотни лет.

В отличие от Циндао, тылы которого были в относительной безопасности, Таури оказался в полном окружении. Враг методично окапывался вокруг столицы Генсоку, выстраивая комплексные полевые редуты и, похоже, намереваясь возводить полноценное кольцо циркумвалационных и контрвалационных сооружений. Единственный разрыв в осадных линиях юнь получался в том месте, где края лагеря подступали к водам залива. Портовые бастионы Таури были достаточно непреступны, чтобы сдерживать атаки, как с суши, так и с моря, но это не мешало флоту южан блокировать подходы к бухте, заперев там военную эскадру и несколько сотен торговых, китобойных и рыболовецких судов. Скалистые рифы превращали проход к порту в узкий коридор, и юнь вряд ли бы рискнули прорываться туда без должной на то причины. Отправиться же в свободное плавание к северным имперским берегам кораблям вторжения мешал другой немаловажный факт. Центральный флот Хэйан превосходил морские силы Юнь почти на треть, а Южная эскадра не уступала ему ни в чем. Разделить свои суда без потери должной боеспособности противник просто не мог, а, продвигаясь на север всей совокупной мощью, рисковал оказаться зажатым между двух вражеских отрядов, равных ему по силам. Не уничтожив Южную эскадру, юнь не могли рассчитывать на беспрепятственный выход к берегам Маннай и других центральных провинций, и поэтому тяжелые галеры под царскими флагами и юркие суда сиртакских каперов–наемников с огромными треугольными парусами смиренно ожидали завершения осады, выстроившись полумесяцем вдоль побережья.

Особый интерес для Мяо сейчас представлял главный осадный лагерь юнь, который они развернули на острове Гункань, лежащем в устье Чаанцзянь. Сам Таури стоял на двенадцати других островах, скопившихся у самого выхода к морю, и лишь несколько его районов располагались по берегам реки. Кроме Гунканя незанятыми вверх по течению остались еще три небольших острова, где также скопились отряды врага. К счастью штурм с этого направления был практически невозможен, равно как и полноценная контратака, в связи с чем, полководец противника и выбрал такое место для своего штаба. Различить командирский штандарт не составляло труда и без «зоркого глаза», поэтому Гкень, завершая свой ежедневный утренний обход, неизменно задерживался на смотровой башне, чтобы понаблюдать за вражеским военачальником.

Обычно в это время царский генерал либо уже завтракал на открытом воздухе, либо упражнялся с бамбуковым шестом, сражаясь с полудюжиной солдат, одетых в отличие от него в полноценное защитное облачение. Как правило, последний факт противникам полководца помогал не очень–то сильно. Из сорока схваток, свидетелем которых стал императорский тайпэн, рядовые бойцы сумели одержать верх лишь дважды. Но сегодня им это точно уже не грозило.

Покончив с утренней разминкой, генерал ответил коротким кивком на низкие поклоны своих противников и направился к роскошному шатру, установленному рядом с тренировочной площадкой. У входа его поджидал слуга с небольшим подносом, в центре которого возвышался высокий серебряный кубок. Белесый пар, поднимавшийся над сосудом, свидетельствовал о высокой температуре его содержимого. Гадать, что именно там находится, Мяо не требовалось. Несмотря на прекрасную физическую форму, командир южных захватчиков был уже в годах, а употребление лечебных травяных отваров, особенно после серьезных физических нагрузок, всегда становилось должным подспорьем для стареющего бойца. Это Гкень знал по богатому опыту своей семьи.

Спустившись с башни, тайпэн пересек небольшой мощеный двор и, пройдя под сводчатой квадратной аркой, вышел на узкую пристань, покрытую поверх слоя досок одинаковыми шестигранниками из тутового дерева. Лодка с несколькими родовыми воинами Овара ожидала Мяо на дальнем конце причала, а дзи Донг неторопливо прогуливался у ворот бастиона в компании офицера, отвечавшего за эту оборонительную точку.

Вообще, передвигаться по Таури без собственной лодки было довольно проблематично. За исключением внутренней территории островов, где имелись полноценные улицы, площади и сады, все остальное движение в городе было сосредоточено в устьях каналов, через которые синие воды Матери–реки Чаан добирались до бесконечного океана. По своему виду каналы разительно отличались друг от друга в зависимости от районов, мимо которых они проходили. Ближе к центру города берега одевались в гранитные оклады и устремлялись вверх. Бедные окраины удивляли футуристическими нагромождениями жилых домов, похожих на древесные грибы, гнездившиеся целыми кустами на старых пнях и поваленных бревнах. Огни фонарей и яркие краски играли там, где к причалам выходили фасады богатых лавок и иных заведений, принадлежавших торговым домам. Сурово и аскетично смотрелись стены монастырей, выраставшие буквально из водной глади. А вокруг сменяли друг друга пестрым калейдоскопом плавучие театры, площадки жонглеров и акробатов, джонки–закусочные и разукрашенные плоскодонные лодки торговцев с лотками, устроенными прямо на носу. «Уличные» базары, собиравшиеся в тихих местах, пестрели разнообразием морского зверя и рыбы, уходившей здесь ранее за медную мелочь, но теперь в дни осады выросшей в цене почти втрое. Баркасы городской стражи с высокими синими бортами угрожающе рассекали речные волны, напоминая всем и каждому, что имперский закон не делает различий между твердой землей и водным потоком. Крупные корабли, что бывали здесь нередкими гостями, сейчас по большей части сгрудились в порту, речные ворота Таури были наглухо закрыты и заложены механическими засовами.

Военно–морское училище, в здании которого расположился штаб городской обороны, было похоже на распластавшегося осьминога, чьи разномастные «щупальца» — причалы, облепленные парусными лодками и мику–дзё, тянулись в разные стороны. Учебные корпуса и верфи полностью занимали один из малых островов, и здесь же располагалась единственная в Таури пристань, оснащенная для приема больших судов, кроме тех, что находились в торговом порту и на стоянке Южной эскадры. Совещание под руководством Руо Шеня было назначено на полдень, так что Мяо планировал посвятить несколько свободных часов встрече с квартальными старостами и определить для них задачи по формированию ополчения из числа добровольцев. Однако настоящий сюрприз ожидал полководца, едва он высадился на причал у подножья серой мраморной лестницы, поднимавшейся к центральному входу в наставнический корпус.

— Тайпэн Гкень! Тайпэн Гкень! Это возмутительно!

Хрипловатый уверенный голос без труда привлек к себе внимание Мяо. От правого края лестницы к потомку Овара быстро шагал жилистый пожилой мужчина в сопровождении нескольких стражников и одного из офицеров штаба, прикрепленных к Гкеню. Лица солдат выглядели не слишком довольно, а в глазах читалась какая–то усталая загнанность. И, судя по всему, причиной этих эмоций и был тот, кто окликнул тайпэна.

До этого момента Мяо еще не приходилось лично встречаться со старостой Зэном Юрчи, но не узнать того было попросту невозможно. Тяжелый пробивной характер главы обширного квартала, где селились в основном исключительно чистокровные юнь, был настолько известен в Таури, что удостоился даже отдельного упоминания в нескольких ежегодных отчетах дзито Тогу Синкая.

Узкий кафтан Юрчи имел яркий клюквенный цвет и был сшит из тонкого сукна, украшенного бляшками–лалами в традиционной манере для одежды южан. Полы этого одеяния не захлестывались одна на другую, а застегивались при помощи длинных деревянных пуговиц, покрытых тонким слоем лака. Свободные черные штаны были заправлены в высокие сафьяновые сапоги с чуть загнутыми носками. Еще сильнее образ «классического юнь», которому Зэн следовал во всем, дополняли длинные черные волосы, заплетенные в тонкую косу, и аккуратные усы — «стрелки».

— Тайпэн Гкень, как выборный представитель своего квартала я хочу заявить вам решительный протест на подобную дискриминацию!

Только вид дзи Донга, появившегося за правым плечом Мяо и положившего руку на рукоять цзун–хэ, заставил Зэна остановиться буквально в полушаге от улыбающегося тайпэна. Вассал Императора разгладил привычным движением свои висячие усы и, убедившись, что Юрчи немного отдышался, задал вопрос самым нейтральным тоном:

— Я могу вам чем–то помочь, уважаемый?

— О да, высокочтимый, еще как можете! — вскинулся Зэн, и офицер, стоявший у него за спиной, страдальчески закатил глаза. — Вы назначили на сегодня совещание с квартальными старостами Таури, но я так и не получил приглашения. Речь на собрании должна идти о формировании ополчения, и ни я, ни мои сторонники не считаем, что должны оставаться в стороне от этого вопроса. Нам понятно, чем может быть вызвано недоверие к местным юнь в сложившейся ситуации, но это не умоляет нашего права!

— Вы могли бы уточнить, о каком именно праве идет речь? — все с той же безупречно вежливой улыбкой поинтересовался Мяо.

— Я, мои люди, жители моего района — преданные поданные Нефритового престола! Лишь Избранник Неба имеет власть над нами, и лишь его мы признаем Единым Правителем! И потому, считаем, что добровольцы нашего района должны появиться в рядах ополчения на равных с прочими. Вы пригласили на совет старост из всех этнических кварталов, и даже старейшина Сиртакского мола прибудет на эту встречу. Так неужели мы не заслужили равного отношения, лишь потому, что были рождены юнь?!

— Вопрос о добровольцах–юнь поднимался на самом высоком уровне с самого начала осады, — мягко ответил Гкень. — И вам известно это, уважаемый. Равно как и известно о тех печальных сомнениях, что вызывает у нас бесспорная преданность абсолютного большинства жителей вашего района. Вы не можете поручиться за всех, как бы того не желали, и вероятность того, что соглядатаи вражеских генералов скрываются именно среди своих соплеменников слишком велика.

— Это возмутительно, — прошипел сквозь зубы Юрчи, сумев все же сдержать себя в руках.