Чтение онлайн

Скорость против грубой силы. Зачастую, Ли уже приходилось сталкиваться с подобным противостоянием, но обычно сторону «силы» занимал он сам, а потому прекрасно понимал, как иллюзорно и хрупко кажущееся преимущество более верткого бойца. Кружа у входа в бревенчатый шатер, трое воинов вели сложную игру, ни в чем не уступавшую по напряженности и накалу схватке на обычных мечах. Тем не менее, рассчитывать на то, что кто–то начнет выдыхаться первым, ни одной из сторон не приходилось. Физическая форма Ли и его противников хоть и была несовершенна, но позволяла уверенно продержаться на ногах не менее трех–четырех часов.

Отбивая выпады сашми, и обозначая свои быстрые контратаки, Хань продолжал петлять, не позволяя зажать себя «в клещи», и ждал удобного момента. Однако в результате тайпэн дождался не возможности действовать самому, а весьма полезной для него помощи со стороны. Изящный силуэт, возникший за спинами у лим–бо, с нечеловеческой грацией взлетел на плечи к одному из юнь, несмотря на всю тяжесть великолепных доспехов из вулканического стекла, в которые всегда облачалась в бою лиса–перевертыш. Два старинных кинжала в руках у Фуёко причудливо крутанулись в пальцах кумицо и с силой вошли в узкие проемы шлема, защищавшего голову «оседланного» штурмовика. Древние клинки легко прошли в глазные щели, разрезав сталь как рисовую бумагу, и юнь медленно ничком повалился на землю, некрасиво и изломанно, как марионетка, у которой по очереди обрываются нити. Второй лим–бо отреагировал, еще в тот момент, когда оборотень только вскочила на закорки к его напарнику. Мощный удар сашми, в который была вложена вся сила разворачивающегося корпуса, пришелся Фуёко точно в середину груди. В глубине обсидианового нагрудника сверкнула огненная вспышка, и кумицо отбросило в сторону спиной вперед.

Упускать момент было нельзя, да и странная режущая боль, пронзившая тело Ли в тот момент, когда кумицо получила удар, подхлестнула Ханя с удвоенной силой. Наконечник яри ударил полуобернувшегося лим–бо под колено с задней стороны туда, где между расходившихся пластин тело юнь защищала лишь двойная кольчужная сетка. Рубящий удар меча не смог бы преодолеть такое препятствие, но копье, вонзившееся с размаху двумя руками, легко пробило плотное стальное плетение, проткнув навылет коленный сустав. Юнь не закричал и не повалился на землю, он лишь припал на раненую ногу и крутанулся обратно, собираясь ответить Ли таких же ударом, который уже достался Фуёко. Бросив свое оружие, Хань сделал шаг вперед, перехватывая древко сашми на локоть ниже клинка, до того, как оно успело набрать полное ускорение, и с силой ударил вражеского бойца ногой в грудь. Лим–бо упал назад, но после этого вновь поступил вопреки ожидаемому результату.

Хотя тяжелый доспех и делал воина–юнь неповоротливым, но отнюдь не превращал его в достопамятную «железную черепаху». Крестьянские сказки о лим–бо, упавших на спину и уже не сумевших подняться без посторонней помощи, были лишь легендами. На практике дело обстояло намного сложнее. Первым делом поверженный противник Ханя выхватил из ножен на левом бедре короткий клинок, похожий на миниатюрный дакань, и размашисто отмахнулся им, заставляя Ли интуитивно отступить назад. Затем боец генерала Окцу резким рывком сначала перевалился на бок, а затем уже перевернулся и на живот. Опираясь на руки и неповрежденную ногу, лим–бо начал подниматься, когда на его затылок с резким свистом опустилась тупая грань его собственного сашми.

Отшвырнув в сторону чужой осадный нож, Хань не стал проверять, удалось ли ему убить юнь или только лишь оглушить. Первым порывом тайпэна было броситься к кумицо, но Фуёко уже сама поднималась на ноги, жестами давая понять, что с ней все нормально. Вот только морщилась при этом демоническая лисица весьма болезненно. Добить оставшихся защитников главного шатра не составило для солдат абордажа особых трудностей, особенно учитывая поддержку къёкецуки.

Генерал Окцу все же успел покинуть Гункань, но в его штабе, брошенном в полной неразберихе, бойцы Ханя сумели отыскать карты и донесения, которые без разбору отправились в несколько заплечных мешков, которые тут же перекочевали в надежные руки Такаты и Ёми. Больше на острове было нечего делать, и корабли эскадры Чаанцзянь, как всегда составлявшие арьергард, подобрали оставшихся десантников. С обоих берегов к острову уже направлялись большие весельные лодки с вражескими солдатами, а инженеры противника успели подтащить сюда несколько метательных машин, начавших обстрел кораблей. К счастью, камнеметов и баллист на императорских куай–сё было пока на порядок больше, так что ответные залпы с «Рейдзё» и судов его сопровождения быстро отбили у юнь охоту состязаться в артиллерийских поединках. Оставив за спиной пылающую ставку царского командования, эскадра тайпэна Ханя вошла в Таури под восторженные крики защитников города. Два корабля, отбитые в конечном итоге у юнь отчаянными сорвиголовами из абордажных команд, замыкали собой победоносный речной караван.

Путь по каналам города надолго заполнился Ли и его матросам. Тысячи людей, высыпавшие на набережные и причалы, радостно размахивали руками и кричали приветствия. В водах Чаанцзянь шныряли сотни челнов и лодок, каждая из которых пыталась подобраться как можно ближе к кораблям императорского тайпэна. На палубы летели цветы и бумажные гирлянды, а подчиненные хайтинов Шэна, Гонкэ и Реёко Кэя толпились у бортов куай–сё и гроздьями весели на мачтах, выкрикивая ответные приветствия и благодарности. Признаться, подобной реакции никто из командиров маленькой армии Ханя не ожидал, но ситуация быстро прояснилась, едва они добрались до морской академии, куда флагманские корабли эскадры сопроводили баркасы городской стражи. Остальные суда направились прямиком в сторону порта, где для них уже готовились стоянки у удобных причалов Южной эскадры.

Тайпэн Руо Шень, чей охристый суо был обильно покрыт золотыми гербами рода Вейлун, и его молодой вассал–побратим Мяо Гкень из семейства Овара встретили Ханя и других офицеров у самого трапа. От обмена пожеланиями удачи имперские полководцы как–то быстро перешли к откровенной горячей беседе, и если Ли и его хайтины еще совсем недавно учувствовали в битве, то причина возбуждения командующего войсками Таури и его заместителя открылась чуть позже. Тем временем, вокруг на причалах и площадках появлялось все больше людей, и хотя в обычное время чужим лодкам и судам не разрешалось приставать к острову, где располагалась академия, в этот раз охрана училища сделала исключение. Кроме того, изрядную долю зевак составляли будущие флотские офицеры из числа учеников, слуги, писцы и сами преподаватели. Баркасы с квартальными старостами уже также спешили сюда, а от берегов центрального острова Дайдари, где располагались богатые дома знати и резиденции всех государственных служб, неспешно отчалил небольшой корабль градоправителя Таури.

От беседы с тайпэнами Ли сумел оторваться лишь в тот момент, когда услышал, что в нарастающем вокруг шуме все отчетливее и отчетливее звучит его имя, которое начала скандировать гигантская толпа, заполонившая собой каждый свободный клочок суши, да и в воде по–прежнему оставалось на удивление много переполненных лодок.

— Я, кажется, не совсем понимаю, — ошарашено произнес Ли, осматриваясь по сторонам и ища хоть какой–то поддержки или объяснения у окружавших его людей.

— Слава — редкий товар, просто бери, пока дают, — успела вставить Фуёко, прежде чем на невысказанный вопрос Ли ответил тайпэн Мяо Гкень.

— Видите ли, слухи о действиях вашей маленькой речной армии довольно широко разошлись среди местных жителей, каким–то невероятным образом просочившись из донесений армейской канцелярии, — при этом потомок полководца Овара недвусмысленно посмотрел на тайпэна Руо Шеня, но седой старик сохранил невозмутимый вид. — Довольно большая часть людей полагала, что с учетом того, что основные силы южных захватчиков удерживаются сейчас возле Таури и Циндао, то вы вполне можете решить воспользоваться ситуацией и попытаться вторгнуться в пределы Юнь. По некоторым особенно красноречивым заявлениям, вы вполне были готовы для того, чтобы попытаться сокрушить элитную царскую армию и захватить Ляолян. Разумеется, что в этой ситуации нашему городу пришлось бы продолжать играть роль сдерживающего фактора, и возможно даже принести себя в жертву, ради попытки захвата вражеской столицы. Звучит все это, может быть, и не слишком разумно с точки зрения имперских военачальников, но простой народ готов поверить и в куда более странные вещи. Однако теперь, тайпэн Хань, вы здесь, и жители города счастливы, что их судьба оказалась для вас важнее. А, кроме того, вы уже имеете репутацию настоящего мастера по спасению осажденных поселений, что само по себе вдохновляет людей ничуть не меньше.

— К тому же все ожидали вашего появления на дальних подступах к городу, но никак не прорыва осады и дерзкого нападения на штаб царского командующего, — уточнил Руо. — После такого, эта реакция, — тайпэн обвел жестом скандирующие людские массы, — более чем ожидаема.

— Я даже не знаю, что теперь делать, — невольно поежился Ли, чувствуя, как к щекам начинает приливать кровь.

— О, я знаю, — холодная кисть Ёми тут же легла на его плечо. — Ты обязан сказать речь, вдохновляющую и зажигательную, полную надежды и уверенности. Иного от тебя эти люди сейчас и не ждут.

— Ты главное попытайся, — хитро прищурилась Таката. — Личные внушения и угрозы у тебя получаются неплохо, а так, в крайнем случае, всего–навсего просто выставишь себя на всеобщее посмешище.

— Нет, не выставит. Только не тогда, когда я поблизости, — улыбка кумицо была столь же плотоядной, как и у къёкецуки.

Все еще пребывая в некоторой нерешительности, Ли поднялся обратно на середину трапа и вскинул вверх правую руку. Толпа медленно затихла, и тысячи глаз воззрились на Ханя в томительном ожидании. Тайпэн Императора с трудом сглотнул, вспоминая, что выступать перед бунтующим многолюдным потоком, катившемся по улицам Ланьчжоу ему навстречу, было намного проще. Тогда у него была цель и долг, который следовало исполнить, сейчас же его слова сами приобретали форму и вес, и за ними не было каких бы то обязательств, но была ответственность за то, как они отразятся на будущем.