Чтение онлайн

Закончив с разбором неприятных писем, командующий сделал несколько заметок, относительно тех распоряжений, что следовало отправить после обеда, и, заперев все важные документы и карты в железный ларец из имперской стали, направился завтракать. Интерьер личного дома дзито практически не пострадал по время штурма, и Юнь мог по достоинству оценить роскошь и удобства, с которыми проживал не самый знатный и влиятельный чиновник Империи.

В трапезной по обыкновению был накрыт стол на двух человек, а рядом с кушаньями и дымящимся чайником стояла доска с неоконченной партией в каргёцу.

— Вижу, вы сегодня в хорошем настроении. Полагаю, мне стоит грустить?

Генерал лишь самодовольно улыбнулся, приветствуя гостя небрежным взмахом руки. Собеседник не потрудился хоть как–то ответить на это, так и не встав из–за широкой столешницы. Юнь лишь громко усмехнулся в свои густые усы. Зверь, которого нельзя было приручить, всегда считался вдвойне более ценным.

Тайпэн Цурума Гэнь, единственный полководец противника, угодивший на сегодняшний день живым в руки к юнь, хоть и понимал всю бедственность своего положения, но не терял присутствия духа. Будучи уже в годах, с головой покрытой серебряной россыпью седины в некогда густых волосах, Цурума был невысок и жилист. Стальные оковы с толстыми цепями и тяжелыми свинцовыми грузилами позволяли тайпэну делать самостоятельно лишь две вещи — дышать и говорить. Рисковать своей жизнью или здоровьем на их маленьких встречах генерал Манчи не собирался, и десять вооруженных телохранителей, стоявших вдоль стен, были тому еще одним подтверждением.

— Ваш Император, похоже, в полном отчаянии, раз готов бросать против моих воинов свои самые лучшие козыри, — сказал командующий, присаживаясь напротив Гэня и ожидая, когда слуга–раб разольет по чашкам горячий напиток. — Слышали о Ли Хане?

— Как и все, — Цурума лишь сверкнул своими темными глазами из–под кустистых бровей, но Манчи заметил, как на мгновение голос тайпэна дрогнул.

— Он, правда, умеет подчинять себе демонов?

— Он умеет их убивать, — с намеком ответил Гэнь. — Но не льстите себя, вы не потянете даже не самого дохлого из них.

— Я слышал историю об убийстве проклятого монаха в Сиане, — каждая беседа с Цурумой забавляла Манчи, как хороший поединок на оточенных даканях. — Согласно некоторым вариациям там было чуть ли не десять воинов разрушения, но я склонен верить первоначальному варианту, где фигурировал только один, а на стороне вашего побратима сражались еще и несколько кровососов.

— Может и так. А я вот слышал об убитой кумицо во время осады Ланьчжоу.

— Мои люди вообще–то называли имя Ногая из рода Ногай, когда описывали те события, — прищурился генерал. — Синий Мечник, учитель самого Императора и один из немногих живых мастеров подобного уровня.

— Вы забыли добавить, что он еще и учитель того самого Ли Ханя, — усмехнулся вражеский военачальник.

— Тайпэна, лишенного права носить меч, — отпарировал Юнь.

— Думаете, это так сильно поможет вам при встрече?

— Нет, поэтому и не собираюсь устраивать подобное рандеву. К счастью, наши дороги широко разошлись, хотя для вас это боюсь не самая радостная новость.

— Ли Хань не единственный, кого Единый Владыка может выставить в трудный час навстречу опасности. Командующий Ло–тэн дорого заплатил за свое пренебрежительное отношение к повергнутому врагу.

— Во всяком случае, повелитель демонов не проиграл ни одной честной схватки, а от удара исподтишка порою не способны защитить даже всезнающие предки, — развел руками Манчи, с удовольствием наблюдая за тем, как багровеет лицо его собеседника.

Имперцы всегда гордились своей историей, и победа над армией подземного мира была в ней одной из самых великих страниц. Вот только ссылки на методы и способы, которыми они ее добыли, редко упоминались вслух. Потомок рода Манчи не видел ничего дурного в том, что знаменитый имперский принцип «цена не имеет значения», нашел свое отражение в убийстве Шаарад рад–Данши. Пусть и подло, зато эффективно. Тем не менее, разозлить слуг Единого Правителя можно было, лишь упомянув о тех событиях с их нелицеприятным подтекстом, чем Юнь и пользовался при каждом удобном случае.

— Но к чему этот разговор о том, что случилось слишком давно или уже никогда не случится в будущем? Мне кажется, у нас еще осталось другое незавершенное дело, — заметил Манчи, отпивая чаю и делая приглашающий жест в сторону доски с разноцветными фигурками.

— Да, ведь, кажется, я выигрывал, — надменно согласился Цурума.

— Каргёцу — игра переменчивая.

Однако продолжить свой поединок на разлинованной доске они так и не успели. Особый пакет из царской канцелярии Ляоляна, прибывший по южной дороге со специальным посланником, потребовал личного и незамедлительного внимания генерала Манчи.

Спустившись на первый этаж в приемную, куда препроводили вестника, командующий с интересом гадал, какое же происшествие могло послужить причиной отправки столичного курьера в такую даль. Небольшая комната, лишенная окон и находившая под неусыпным надзором воинов из генеральской охраны, была предназначена для того, чтобы скрывать неожиданных гостей от посторонних глаз, и в то же время предоставить им возможность для отдыха и восстановления сил. Чем собственно, ляоляньский гонец и занимался.

Переступив порог, Юнь от увиденного в первое мгновение замер в изрядном удивлении и позорной нерешительности. Курьер оказался человеком громадного роста, чудовищного веса и с весьма впечатляющим размахом плеч. Сидя на двухместном диванчике, как в каком–нибудь простом кресле, великан с довольным видом вгрызался в жареную гусиную ногу, и, судя по звукам, толстая кость поддавалась его могучим челюстям также легко, как и запеченная плоть. Верхней одеждой гиганту служил пестрый кафтан красно–оранжевых цветов, который будучи снятым, вполне сгодился бы на одеяло для двух–трех нормальных людей, а в любой из его сапог с загнутыми кверху носками генерал с легкостью бы засунул обе своих ноги. Лоснящаяся иссиня–черная коса курьера, небрежно перекинутая через плечо, была, наверное, тяжелее цепей, которые носил тайпэн Цурума. Сразу разглядеть лицо этого человека Юнь не смог потому, что тот сидел к нему боком, и к тому же в самом темном углу. Впрочем, со словами приветствия к генералу обратился не этот человекообразный монстр, а тот, кого Манчи поначалу и вовсе не заметил на таком выразительном «фоне».

Спутник гиганта, по–видимому, и являвшийся настоящим курьером, был одет в неброское дорожное одеяние темно–серых и черных тонов, подчеркнуто простое и невзрачное. Его кисти рук были затянуты в черную кожу перчаток с металлическими нашивками, а в ножнах на узком поясе покоился обоюдоострый меч, чуть легче и тоньше привычного армейского клинка. Внешность мужчины оставалась загадкой, низкий тэнгай из вороненой стали, какие часто носили имперские артиллеристы и инженеры, не только полностью скрывал лицо, но и немного искажал голос посланника.

— Как и было велено, из рук в руки, — сказал гонец, протягивая генералу бамбуковый тубус, запечатанный сургучом.

Вытащив послание и стараясь не обращать внимания на чавканье великана, Манчи пропустил абзац, посвященный обязательным формальным приветствиям и перечислению собственных титулов, чтобы сразу добраться до сути письма. По мере чтения, Юнь хмурился все сильнее, а в конце едва удержался, чтобы не скомкать бумагу и не отшвырнуть ее в сторону.

— Я в курсе полученных вами приказов, — сказал курьер, заметив, что полководец закончил. — Меня предупредили, что могут возникнуть некоторые вопросы, и я уполномочен дать вам соответствующие разъяснения.