Чтение онлайн

На третий день после Сражения при Таури, пятая армия начала собираться в путь. Защитники города наблюдали за этим с радостью, но без веселья. Отпускать теперь своего врага так просто Хань и Куанши не собирались. Известие о выступлении тайпэна Ваня из Вулинь и о его первых стычках с авангардами четвертой армии вторжения пришли этим же днем с голубиной почтой.

Маниакальная осторожность, проявленная юнь в последние дни осады, была вполне объяснима, а опасения южных захватчиков более чем оправданы. Хотя имперская армия и была не в состоянии быстро возобновить активные боевые действия, масштабные диверсии и массовые отравления по–прежнему оставались в числе тех «инструментов», которыми располагали защитники Таури. Самое же плохое для врага заключалось в том, что имперцы еще и мастерски умели этими средствами пользоваться.

Переброска войск с северного берега Чаанцзянь началась скрытно в самые темные ночные часы, а уже буквально через сутки все армейские обозы пятой армии были собраны и построены в походные колонны. Отступление юнь началось по старой прибрежной дороге. Остатки царского флота двигались параллельно сухопутной армии, а четыре галеры так и остались болтаться на мелководье с выпотрошенными трюмами. Видимо, юнь сочли ремонт этих судов в текущих обстоятельствах слишком затратным, а до ближайшего дружественного порта их было уже не довести ни своим ходом, ни на буксировочном тросе. В Таури к случившемуся были давно готовы.

Несмотря на то, что основные силы пятой армии продолжали сохранять боевую формацию, а в сотнях и тысячах поддерживалась дисциплина, многие мелкие группы солдат, в основном кавалеристов, и обычные дезертиры рассеялись по округе, пытаясь разжиться добычей за счет мародерства и грабежей. Ничего путного в уже единожды разоренных землях провинции они найти не могли, но эта категория «падальщиков» была готова довольствоваться и самым малым. Для противодействия этим отщепенцам, Хань начал высылать из города небольшие группы конных воинов, по большей части из числа уцелевших наемников. Кроме того, по пятам за главной армией юнь выдвинулось несколько сотен солдат из числа регулярной строевой пехоты. Атакуя отставшие группы арьергарда, и совершая налеты на ночные стоянки небольших подразделений, эти бойцы продолжали терзать противник на марше, не давая ему расслабиться. Напрасного риска Ли не приветствовал, но этим отрядам было дозволено действовать по собственному усмотрению, тем более что они работали в тесной связке с лазутчиками К»си Ёнг. Сами шпионы армейской разведки тоже не гнушались различными «мелкими пакостями», включая все те же отравления и убийства офицеров. Самой же грандиозной акцией императорских диверсантов стало обрушение деревянного моста через реку Люньшай в тот момент, когда по нему переправлялись части осадного корпуса лим–бо.

Если ситуация к югу от города была довольно хорошо известна совету оборону Таури, то информация, поступавшая от людей К»си Ёнг с севера, была весьма отрывочна, и доклады агентов зачастую противоречили друг другу. В целом, конечно, было ясно, что четвертая армия Юнь с крупными боями отступает от приближающихся войск тайпэна Васато Ваня, однако, что представляет собой обстановка в отдельных областях, чем юнь планируют заниматься в дальнейшем и каковы локальные последствия всех этих спорадических стычек оставалось по–прежнему непонятно. Вопрос о согласовании действий с тайпэном Ванем стоял очень остро, и Хань решился отправить во вражеские тылы тех, кто, безусловно, мог бы справиться с подобной задачей, и кому он сам доверял безоговорочно. Къёкецуки восприняли подобное поручение с мрачной радостью — поохотиться вволю, да еще и на двуногую дичь, им не удавалось уже давно.

— Ритуал общей крови связал наши силы воедино, но их главным источником по–прежнему остается твой выгорающий дух, — уже в который раз посчитала нужным объяснить Таката перед тем, как оправляться в пограничье Маннай. — Жирный бурдюк с гноем по имени Фень был прав. Я и Ёми можем замедлить процесс угасания, но тебе известно, каков тот единственный способ, что нам доступен. Пока ты сопротивляешься, для нас будет все сложнее передавать тебе эти крупицы силы…

— Но я не изменю своего решения, — ответил Ли.

Он понимал, что къёкецуки права, и ею движет лишь забота о его жизни. А мертвые демоны, в свою очередь, не понимали, и не хотели понимать, почему Хань так безоговорочно отказывается от тех возможностей, что были ему теперь доступны. Но Ли оставался непреклонен.

— Мне ненужно массовых убийств и рек крови, пролитых лишь ради еще одного дня, проведенного в этом мире. Ни одна жизнь не стоит подобного, и уж точно я не собираюсь платить такую цену за свою собственную.

— Это будут жизни твоих врагов, убийц и насильников, тех, кто вторгся в твою обожаемую Империю, — гневно сверкнула глазами Таката.

— Но сколько среди них окажется тех, кто не виновен в столь тяжких преступлениях, и кто остановит меня, когда жажда жизни, преумноженная желчью мангусов, окончательно затопит мой разум? — возразил Ли все тем же спокойным тоном, заставляя свою оппонентку невольно потупить взор.

Для императорского вассала и трех демонов, скованных с ним невидимой и неразрушимой цепью, предугадывать мысли друг друга и понимать недосказанное стало за последние месяцы столь же нормальным как видеть или дышать. И так получилось, что теперь ничто из тайных помыслов его клыкастых спутниц уже не могло укрыться от Ханя, в то числе, и их вполне откровенное желание изменить его характер и взгляды, пусть и не напрямую, а исподволь, пользуясь представившимся случаем. Как это ни странно, но Фуёко в этом начинании полностью поддерживала сторону къёкецуки, считая подобные попытки забавными, но не бесполезными.

— А раз так, то убивать вы будете только тех, кого будет убивать необходимо. Но не никак не больше этого.

— Посмотрим, — хмыкнула Таката, по–прежнему не поднимая глаз. — Рано или поздно, но тебе придется сделать выбор. Если бы не хвостатая, все случилось бы гораздо быстрее. С другой стороны, только благодаря ее способностям мы можем сейчас расставаться хоть на недолгое время, не будучи вечно привязаны к «центру переплетения».

После ухода Такаты и Ёми, Ли, чтобы не метаться в пустых ожиданиях, занялся делами в городе. У Таури насущных проблем хватало ничуть не меньше, чем за его пределами. Кроме госпиталей и храмов, забитых беженцами и раненными, требовалось решать множество конфликтов связанных с постоем остального войска. Ополченцев еще можно было распустить по домам, но мест для всех оставшихся солдат и матросов едва хватало в тех казармах, которые не превратились в лечебницы. Временное решение нашлось не сразу, и во многом было следствием того, что все остальные варианты просто пришлось забраковать. Подчиненные хайтинов и раньше часто уходили ночевать на палубы родных кораблей, а теперь делали это уже на регулярной основе. Им, впрочем, было не привыкать. С остальными трудностями кое–как справлялись купцы, предоставившие свои склады и простаивающие помещения мануфактур.

Другой неприятной напастью стали участившиеся случаи мародерства. К сожалению, никто не отменял того правила, что в бедных кварталах даже самых благополучных городов всегда скапливались наиболее маргинальные личности. Сколотив несколько крупных банд, преступники начали грабить по ночам дома и лавки, при этом цинично выбирая своими целями те места, где им не могли оказать достойного сопротивления. Семьи, потерявшие своих мужей и сыновей на поле боя, никак не заслуживали подобной участи, и едва первые новости о происходящем достигли Ханя и остальных тайпэнов, как военный совет немедля призвал дзито Синкая и городскую стражу покончить с подобным бесчинством быстро и решительно. Градоправитель и его люди взялись за дело с умом, и сумели разобраться с большинством шаек уже в течение первых пяти дней. Главарей и тех, чье участие в убийствах и поджогах было доказано, ждала продолжительная встреча с мастерами заплечного ремесла. Остальные отделались лишь рваными ноздрями, вырванными языками и пожизненными ссылками на самоцветные рудники, куда их намеревались отправить сразу по прекращении военных действий.

Маленькая передышка привела жизнь Таури в привычный ритм, а повсеместное бегство последних отрядов юнь, вернуло горожанам уверенность в завтрашнем дне. Сообщения о действиях противника приходили все более детальные, и особенно те, что доставлялись с севера. Первая армия Юнь, при которой царский главнокомандующий по слухам находился лично, до сих пор занималась покорением Хэйдань, разоряя небольшие горные долины и ущелья. Вторая армия была связана по рукам и ногам осадой Циндао в провинции Чжу. Остатки третьей, с отрядами которой Ли сталкивался еще в Йосо, стягивались вдоль севера Генсоку к восходу. Исключение составляли нескольких крупных бандитских групп, вторгнувшихся в Нееро, Маннай и Цинхай. Четвертая армия не рискнула прорываться на юг мимо Таури и двинулась навстречу немногочисленным силам третьего войска, явно стремясь объединиться и остановить продвижение тайпэна Ваня, вынудив его идти к Южной столице Империи. Для чего именно юнь пытались перекрыть все пути в закатном направлении, не нужно было долго гадать. Авангарды пятой армии уже встретились со спешащими к ним на помощь тысячами шестой армейской группы, и, судя по некоторым докладам, численность этого войска значительно превышала «стандартный» вариант, принятый генералом Манчи для своих крупных формирований. С юга к Таури медленно накатывалась новая вражеская волна, общая численность которой возможно превышала пятьдесят пять тысяч мечей и копий. Только тот факт, что подобное войско не могло продвигаться быстро, да еще и по разоренной территории, давал императорским полководцам время подумать и подготовиться.

Две эскадры Центрального флота также спешно выступили из портов провинции Хэйан, чтобы усилить южные водные рубежи. В трюмах этих кораблей везли припасы и снаряжение, необходимое армии Ханя для того, чтобы окончательно встать на ноги. Терять свое господство на море, добытое в жестоком сражении тайпэном Руо Шенем, Империя никак не собирались.

События последних дней захлестнули Борынчи с головой настолько сильно, что беглый ётёкабу напрочь позабыл о своей короткой беседе с тайпэном Ханем. Чудом сумев пройти сквозь горнило сражения, десятник стражи отделался лишь несколькими кровавыми мозолями на пятках и жуткой нечеловеческой усталостью. Никто из близких друзей и товарищей хшмина также серьезно не пострадал, но отдых и веселье по возвращении в Таури оказались столь же скоротечными, как и события битвы. Для городской стражи в такие неспокойные времена всегда находилась работа.