Чтение онлайн

— В этом можно было не сомневаться, юные и горячие всегда охочи до битвы, — хмыкнул Синкай. — Но отцы и деды столичных кланов совсем не готовы к подобному.

— Да, — согласился Мао. — Всегда считалось, что война это удел тех родовых линий, что стали тайпэнами еще при династии Цы. И все же, сейчас было бы глупо не использовать подобный резерв, тем более что они отправляются не на настоящую войну, а всего лишь затем, чтобы, имея трехкратное преимущество по всем статьям, быстро разбить отряд в две тысячи юнь. Можно было бы, конечно, и дальше дожидаться степных нукеров, но к тому времени, я боюсь, Нуен уже успеет увести своих людей обратно на юг. Он далеко не дурак, и тоже понимает опасность своего положения. А отпустить его после всего, что этот тысячник сделал, было бы просто преступлением против Нефритового престола.

— Значит, на аудиенции у Императора, ты будешь опираться еще и на это, — Пао Лань задумчиво разгладил свои длинные черные усы и неторопливо кивнул, будто бы давая Мао свое дозволение. — Разумно. Но откуда взялась сама идея?

— Ополчение аристократии придумано не мною, и когда–то неоднократно использовалось для самых разных целей. По большей части для возведения на престол новых династий, конечно. Но уверен, на завтрашней встрече в тронном зале голоса протеста уже не будут раздаваться так громко, как звучали сегодня в нашей столичной резиденции, — расплылся в довольной улыбке толстяк–полководец.

— Деньги? — нахмурился глава рода.

— Деньги, подарки и услуги, — ответил Мао все в той же откровенной манере. — А для тех, кто хранит достоинство — забавная мысль, подброшенная для размышлений сильных мира сего. Народ не любит знать, в особенности линии чжэн, не столько из личных мотивов, сколько из–за непонимания, зачем нужны все эти высокородные семьи, чья роль в стране давно не носит даже символического значения. Поместные энь–гун и большинство цзун хотя бы управляют обширными вотчинами, участвуют в государственных стройках и вытанцовывают диковинные пируэты, пытаясь урвать хоть каплю власти и влияния у торговых домов. Но те, кто осел в блистательной Хэйан–кё с незапамятных времен, те, кто лишь собирает ренту с владений, полученных от предков десятки поколений назад, и те, кто даже не спешит защищать своих подданных, перелагая эту ответственность на императорскую армию, все они уже не нужны Империи. И это не моя позиция, это мысли каждого второго крестьянина и ремесленника.

— А, выступив на защиту людей, победив юнь и оплатив это своими жизнями, чжэн–гун–вэй и остальная знать вернут себе уважение всех подданных Императора, — закончил за Мао старший Синкай.

— И спины людей вновь будут гнуться перед ними в знак истинного почтения, как было когда–то при первых Цы, а не потому, что за подобное «непростительное неуважение» можно получить полсотни плетей.

— Но все же, каждый убитый чжэн станет саднящей занозой и поводом для охлаждения отношений между столичными семьями и тем, кто пошлет их на битву. Ты рискуешь, Мао, и не только своим статусом. Дом Синкай и я не сможем оставаться в стороне, и ненависть в отношении наследника обязательно отразиться на всем остальном клане. Почему я должен допустить подобное?

— Потому, что вы тайпэн, а долг тайпэна служить Императору и оберегать Империю во всех Ее бесчисленных проявлениях. Равно как и долг тайпэнто заключается в том, чтобы руководить действия тайпэнов, позволяя им достичь своих целей с минимальными потерями и наибольшей выгодой для Единого государства. А что до семьи, — Мао почти непритворно вздохнул, — семья важна, но не важнее Служения.

— Я горд, что сделал тебя своим наследником, — лицо Пао Ланя являло теперь собой маску спокойного удовлетворения. — Ты вновь не подвел меня. Надеюсь, детали подготовлены не хуже основного плана?

— Почтенный Джэнг Мэй, верховный распорядитель армейских складов, оказывает мне всяческую поддержку в решении мелких трудностей, связанных с бюрократическими процедурами и поиском достойных исполнителей в среде дворцовых чиновников, — немного витиевато ответил Мао.

Глава рода Синкай, прекрасно знавший, кто фактически руководил всей деятельностью Джэнга и покровительствовал тому в любых начинаниях, понимающе кивнул. В отличие от своего предшественника, Фень с первых дней новой службы всячески избегал любого даже самого маломальского намека на конфликт с Всесильным Тэном. И сиккэн, похоже, ценил этот жест достаточно высоко, чтобы незримо оказывать Мао свою аккуратную поддержку в лице ближайших сподвижников.

— Об этом мне радостно слышать вдвойне, — заключил Пао Лань, впервые с момента начала их разговора расслаблено опуская плечи.

— Тогда мне остается просить вас лишь об одном, — Фень по–прежнему был предельно серьезен. — Названный наследник рода Синкай должен возглавить это ополчение и лично участвовать в сражении, чтобы не допустить ядовитого шепота о себе и своем клане.

Лицо тайпэна Ланя мгновенно закаменело. Из трех его сыновей до взрослых лет дожил лишь один, и молодой Вэнг, яркая звезда и опора ведущей ветви древнего рода, неспроста стал в жизни тайпэна Пао главным человеком. Смерть юноши во время бандитского налета на придорожный трактир стала для Ланя жестоким ударом. Вэнга нашли в окружении шести убитых врагов, но неизвестные бандиты не испугались ни меча тайпэна, ни имени могущественных Синкай, завершив свое черное дело и разграбив тот постоялый двор. И потому, Мао знал, с какими сложными чувствами относится к нему его тесть. Фень стал для Ланя заменой Вэнга и новой надеждой для всего семейства Синкай. Потерять теперь еще и мужа своей старшей дочери, Пао просто не мог, как и не мог запретить тому исполнить свой Долг.

— Надеюсь, в рядах этого ополчения найдется место для одного старого полководца со свитой? — спросил, наконец, глава клана, выдавив через силу улыбку.

— Конечно. Следует ли мне распорядиться насчет обеда? — сразу же уточнил Мао, натягивая обратно на лицо свою повседневную «маску» безразличной надменности.

— Да, нам стоит обсудить положение дел внутри рода, и трапеза будет способствовать этому, — не раздумывая, согласился Синкай.

Небольшой сундучок, окованный простыми стальными углами, наемники Джао оставили в пятидесяти шагах от ворот и спокойно, не теряя достоинства, двинулись обратно к стенам караванного поста. Двое солдат под предводительством полусотника Шокея приблизились к оставленному «подарку». Откинув крышку ларца, командир убедился в достоверности содержимого, и воины, подхватив деревянный короб с разных сторон, поспешили вернуться в ряды своих соратников. Пешая колонна армии Юнь, разделенная на равные полусотни, растянулась по каменистой дорожной насыпи в ожидании приказов своего командующего.

Эта сцена была уже не первой, которую тысячник Басо Нуен видел за последние дни. И даже не второй, и не пятой. Он мог потратить время и человеческие жизни на то, чтобы штурмовать каждый поселок или монастырь на своем пути, но юный командир нашел иной выход, позволявший его войску двигаться быстро и без задержек. Жители имперских провинций, купцы и монахи в большинстве своем тоже были не против подобного развития событий. Лишь немногие пытались артачиться вместо того, чтобы без лишнего шума передать корпусу Басо маленькое звонкое подношение, всегда назначавшееся тысячником во вполне разумных пределах. И только когда договоренности не удавалось достигнуть словом, Нуен был вынужден действовать грубой силой. Но за последний месяц такого еще не случалось ни разу.

На самом деле, Басо даже не представлял себе, во что выльется его рейд по вражеским тылам и какие последствия он принесет. В Нееро их встретили не слишком радостно, а постоянные стычки с местными и небольшие сражения с ополченцами продолжались до самой границы с Маннай. Если бы им не удалось удачно отбить колонну пленных, захваченных в Йосо тайпэном Ханем, то потери, скорее всего, не позволили бы Нуену даже думать о продолжении похода. Однако испытания и трудности не пошатнули уверенности тысячника в том, что война должна вестись теми методами, которые не отвратят противников друг от друга. Именно это и стало причиной неожиданного «успеха» во внутренних районах Империи.

Армия Юнь двигалась скорым маршем, обрастая обозом и почти не встречая сопротивления даже со стороны строевых гарнизонов небольших фортов, достаточно щедро разбросанных по сельским угодьям. Подданные Единого Правителя предпочитали откупаться от опасных путников, и с каждым днем корпус Басо все больше напоминал ему самому огромный караван налоговых сборщиков. Еще сходства этому добавлял тот факт, что денежная часть «оброка», получаемого юнь, зачастую бралась именно из тех средств, что были отложены старостами и купеческими попечителями для ежегодной отправки в столицу. Имперский закон позволял подданным Избранника Неба обменивать свои жизни на деньги Единого государства, но обида, которую Нуен наносил своими поступками Золотому дворцу, была не менее сильной, чем, если бы он просто предал разорению все на своем пути.