Чтение онлайн

— Заткнись, слюнтяй! — не выдержал первым полусотник Шокей.

Поднявшись, он шагнул к крикуну в центре свободного пространства, и тот по привычке отступил назад, чуть склоняя голову, но уже в следующую секунду вскинулся на офицера с новой силой и без всякого почтения в голосе.

— Почему я должен заткнуться?! Потому что говорю то, о чем вы все тут думаете?!

— Откуда только ты такой вылез, — зло сплюнул Шокей. — Ты забыл, что ты солдат! Что у тебя есть долг и обязанности!

— Я не просил делать из меня солдата! — оскалился в ответ бунтовщик. — Равно как и большая часть из этих парней! Нас загоняли сюда силой, кнутами и палками, а теперь требуют отдать свою жизнь ради какой–то призрачной цели!

— Жалкий червяк! Ты бы до конца жизни выковыривал голыми руками гнилой батат из мерзлой почвы! Но тебе дают шанс умереть человеком, умереть за что–то большее, за цель о светлом будущем новых поколений! За всех юнь!

— И я должен обделаться от счастья?! — взревел солдат в ответ на тираду Шокея.

— Так вали отсюда! — не выдержал полусотник. — Вон, позиции нефритовых псов, катись туда! Заживо сгниешь на самоцветных рудниках, если уж для тебя это милее, чем сражаться и пасть в битве с настоящим врагом ради настоящего дела!

— И уйду, — рявкнул боец. — И вас, идиоты, зову за собой! Одумайтесь пока не поздно!

Вскоре два десятка безоружных фигур уже ковыляли через мутную грязь в сторону цепи холмов на севере. Никто не смотрел им вслед. Шокей, опустившись рядом со своим тысячником, удрученно хмыкнул.

— Эти сволочи выиграют нам еще немного времени, теперь очередь за тобой, командир.

Басо поднял на офицера взгляд полный боли и благодарности, но слов, чтобы выразить свои чувства у Нуена не было. Впрочем, Шокей и остальные бойцы, кто остался верен своей присяге, и без слов прекрасно все понимали.

— Ты главное сделай так, чтобы мы не померли напрасно.

Хмурые улыбки, что вызвали прощальные слова Шокея на лицах у солдат и офицеров, отпечатались в памяти у Басо на всю оставшуюся жизнь. Это были улыбки тех, кто доверился ему. Тех, кого он подвел. И тех, кто простил ему эту страшную ошибку. Это были те улыбки, которые не захочется видеть во второй раз никому, кто еще хоть немного ощущает себя человеком.

— Смотри–ка, — голос Ланя вырвал Мао из череды раздумий. — Первые ласточки.

Несколько юнь, пробиравшихся по полю, выглядели особенно жалко на фоне того, какое количество вражеских солдат по–прежнему оставалось в деревне в ожидании своей участи. Убежать от кавалерии они не могли, но, похоже, сейчас эти люди вообще не думали о чем–то подобном, принимая свою Судьбу с не меньшей храбростью, чем солдаты Нефритового трона.

— Организуйте прием пленных, — обратился Фень к нескольким военным чиновникам и старшине интендантов, маячивших поблизости.

Поручать такую работу сыновьям благородных родов явно не стоило. Некоторые, наверняка, восприняли бы подобное как прямое оскорбление, а нервы у «ополченцев» после первой неудачи были не в самом лучшем состоянии. Вестовые доложили, что в лагере между разгоряченными воспитанниками частных школ Хэйан–кё уже едва не состоялось пары дуэльных поединков. Накалять атмосферу и дальше было бы опасно.

На какие–то мгновения члены семьи Синкай остались на вершине холма одни.

— Буду крайне разочарован, если именно сейчас юнь не предпримут что–нибудь наглое, — рассмеялся глава клана и привстал в стременах, чтобы получше разглядеть расстилающуюся перед ним панораму.

— Да, было бы обидно, — пробормотал Мао.

Правая рука Феня, тем временем, без лишней суеты вытащила из сумки, притороченной к седлу, длинную стрелу с белым оперением, совершенно ничем не отличавшуюся от тех, которыми пользовались лучники–юнь. Перехватив оружие за середину древка, Мао со странной грацией, совсем не вяжущейся с его раздутым рыхлым телом, неожиданно резко и с силой вонзил наконечник в приоткрывшееся горло своего тестя. Пао Лань хрипло вскрикнул, его конь испугано метнулся в сторону, и тайпэн вывалился из седла. За тем, как умирает и бьется в конвульсиях старейший представитель рода Синкай, Фень следил все с тем же безразличным спокойствием. И только когда, Лань окончательно затих, Мао, тяжело перевалившись через луку седла, опустился на землю рядом с еще живым полководцем. Глядя в стекленеющие глаза своего нареченного отца, толстяк так и не проронил ни слова.

Родовые воины, вернувшиеся на наблюдательный пост через несколько минут, застали лишь картину безмерной скорби будущего тайпэнто над бездыханным телом. Поиски убийцы, подло лишившего жизни прославленного Пао Ланя, к всеобщему разочарованию так и не принесли результата. Пленные юнь, которые, несомненно, отвлеки на себя внимание, и дали неизвестному лучнику возможность подобраться поближе к императорским полководцам, были обезглавлены этим же вечером. Всех оставшихся врагов по приказу нового главы дома Синкай сожгли вместе с захваченной ими деревней, никто не счел возможным оспаривать у Мао право на месть и жесткость.

Улицы Вонгбея были по возможности очищены от трупов и других следов недавних событий. Правда, о них с готовностью напоминали несколько тысяч отсеченных голов, украшавших стены и крыши всех окрестных домов. Жирные вороны и стервятники с длинными голыми шеями важно прогуливались по брусчатке и узким карнизам, оглашая окрестности мерзкими криками. Лишь появление грозного Хагхи сбивало с падальщиков привычную сонную леность, заставляя вспомнить о собственном ничтожестве.

Чудовищный зверь неторопливо вышагивал по пустынным улицам, едва не задевая покатыми боками факельные столбы и углы зданий. Толстая серая шкура слона с годами стала лишь прочнее, покрывшись сетью морщин и трещин. Огромные уши изредка шевелились, то ли отгоняя насекомых, то ли прислушиваясь к окружающему. Желтые бивни, почти достигавшие земли и изгибавшиеся параллельно ей, были укрыты под кованными железными каркасами, делавшими природное оружие этого животного еще более смертоносным.

На площади их уже встречал почетный караул из тысячи отборных солдат Ранджана. Разделенные на две равных части, сиртаки и хмоси щеголяли трофейными доспехами юнь из мелких квадратных пластин, изукрашенных красной медью и поделочным камнем. Сам раджа поджидал гостя на невысоких ступенях торговых рядов, порядком разрушенных и закопченных дымом былых пожарищ.

Хагхи остановился и огляделся по сторонам также неспешно, как делал, наверное, все в своей жизни последние лет пятьдесят. Позади могучего слона, быстро и как–то суетливо, строились остальные войска. Несколько слуг подтащили сбоку к гигантскому зверю приставную лестницу, и магараджа Акоши с достоинством выбрался из плетеной корзины, укрепленной длинными овальными щитами.

Несколько мгновений властитель Гуррама мешкал, но затем с явной неохотой направился в сторону Ранджана, по–прежнему стоявшего на своем месте и скрестившего на груди руки в вызывающей позе. Подходить к магарадже первым, как согласно традициям требовал его статус, Отрекшийся явно не собирался.

— Приветствую тебя, великий завоеватель севера и восхода! — Акоши старался улыбнуться, но это не выходило у него даже через силу. — Рад видеть тебя в добром здравии, о мой старый друг.

— Как вовремя ты вспоминаешь о нашей былой дружбе, владыка, — нахально усмехнулся Ранджан, так и не сделав в сторону Акоши даже самого маленького шага. — Впрочем, нет причин гадать, что заставляет тебя говорить со мной в подобном тоне.