Чтение онлайн

— С ним и намерен, — холодно отреагировал Фанг на явный вызов Манчи.

— И ты надеешься, что его, горящего жаждой праведной мести и несущего Империи новую великую славу, удастся остановить простыми словами?! Или это будут скулящие мольбы и стенания с последующим валянием в ногах и облизыванием сапог, как уже готовы делать это члены придворного совета?

— Проблема не в том, чтобы найти нужные слова для Ли Ханя, — двери за спиной у Фанга медленно открылись. — Я точно знаю, что нужно сказать ему, чтобы остановить эту войну. Проблема в том, что я не знаю, какие слова нужно услышать для этого вам. Мне жаль, генерал. Искренне жаль.

К этому моменту Юнь уже ожидал чего–то подобного и потому не слишком удивился, увидев за порогом мертвые тела своих воинов. Два размазанных неразличимых силуэта, метнувшиеся с разных сторон от Сей Фанга, ворвались в помещение стремительно и беззвучно. Телохранители главнокомандующего были опытными бойцами, они были лучшими из тех, кто служил в царской армии. Они даже успели обнажить мечи и сомкнуть защитное кольцо вокруг своего генерала, прежде чем бесчисленные тонкие фукума вонзились в смотровые щели забральных масок и сочленения наборных доспехов. Все шестеро воинов медленно осели на пол, повалившись на лакированные доски без единого звука. Рука Манчи, наполовину вытянувшая клинок из ножен, оказалась пригвождена к животу сразу тремя стальными иглами, и ему стоило немалых усилий, чтобы не взвыть от боли и не упасть на пол.

Когда кровавая пелена в глазах немного отступила, генерал наконец сумел рассмотреть своих противников, точнее противниц. Их доспехи из черненой кожи, какие обычно носили наемные убийцы придворного совета, не скрывали стройности и гибкости тел. Две пары глаз причудливой формы мерцали изумрудными огнями, а хищные улыбки лишь еще больше подчеркивая нечеловеческую природу этих созданий. Волосы той, что оказалась справа, свободно ниспадали на плечи, оставляя открытой изящную шею, и больше всего походили по цвету на раскаленный в плавильне металл. Прическа второй из оборотней, огненно–рыжей с длинными угольно–черными прядями, представляла собой тонкую косицу, какую было принято носить среди высокородных юнь. Между точеных пальцев у каждой из демонов были зажаты новые фукума, поблескивавшие мертвенно–желтыми отсветами и готовые в любую секунду отправиться в свой смертоносный полет.

— Это многое объясняет, — пытаясь усмехнуться, выдавил из себя главнокомандующий, чувствуя, как по подбородку побежали кровавые ручейки. — Очень многое.

— Ваша смерть будет трагедией, генерал, — тихо ответил Фанг. — Трагедией, которой мне хотелось бы избежать. Подумайте над этим.

— Даже если так, то моя жизнь после этого будет фарсом. Здесь не о чем думать, Сей…

Левая рука Манчи ухватилась за рукоять меча, окончательно высвобождая его лезвие из ножен. Генерал качнулся вперед, делая неуверенный шаг и замахиваясь для вертикального удара. Три иглы пронзили горло Юнь, одна вошла в щеку, оставшиеся — в руку и в грудь. Сила совокупного удара фукума была столь велика, что полководец рухнул навзничь, как если бы получил удар копытом от необъезженного коня.

Генерал Фанг обвел помещение хмурым взглядом — накрытый стол с угощением и тела убитых были не столь уж непривычной картиной, если речь шла о тех столкновениях, которые часто случались во внутренних конфликтах в среде высшей царской знати. Однако данное конкретное зрелище вызывало у Фанга лишь скорбную печаль. Несмотря на предсказуемость действий Манчи, начальник разведки до самого последнего момента надеялся, что этот разговор удастся завершить по–другому. Светловолосая кумицо, будто почувствовав мрачные мысли генерала, резко обернулась к Сей Янь, слегка прищуривая свои раскосые глаза.

— Главное — ты попытался.

— Главное — не ошибиться еще раз, — вздохнул новый главнокомандующий.

Резкие порывы ветра хлестали по плотному пологу шатра в бессильных попытках пробраться внутрь. Большая жаровня с раскаленными углями, установленная в центре, и ее более миниатюрные копии, расставленные по кругу вдоль матерчатых стен, прекрасно справлялись со своей работой, давая возможность полностью позабыть о том, что где–то снаружи остались холодные горы южной Хэйдань. Впрочем, не вспоминать о них, можно было и по другим причинам, некоторые из которых носили весьма приятный характер.

Привычка просыпаться рано не оставила Ханя со времен его обучения в дзи–додзё, и сегодняшнее утро не стало исключением. Открыв глаза, тайпэн потратил еще несколько мгновений на то, чтобы разум успел окончательно пробудиться так же, как и его тело. Горячее дыхание, обжигавшее правую щеку Ли, на миг прервалось, а уже в следующую секунду в поле зрения появилось сонное и от того очень милое лицо Фуёко.

— Человече, ты опять не даешь мне нормально выспаться, — пожаловалась кумицо, при этом чувственно изгибаясь и прижимаясь всем телом к Ли. — Даже солнце еще не взошло в такую рань.

— Никто не заставляет тебя вставать вместе со мной, — улыбнулся в ответ тайпэн, еще сильнее прижимая Фуёко к себе.

— Нет, позволить тебе целое утро находиться лишь в моем обществе, на такое она пойти никак не может, — с легкой усмешкой прошептала Таката, чьи темные губы почти касались левого уха Ханя.

Холодные тонкие пальцы с острыми коготками стремительно пробежали сверху вниз по груди императорского вассала, пробуждая в теле уже привычные для него инстинкты, позаимствованные у мангусов. В глазах Фуёко ярко сверкнули изумрудные искры, и лисья улыбка озарила лицо кумицо радостным предвкушеньем, а еще через пару мгновений трое стали единым целым.

Комплекс утренних упражнений и пробежка босиком по снегу окончательно привели Ханя в норму, но взамен подарили ему дикое чувство поистине демонического голода. К счастью с этой проблемой все было решаемо и на вполне регулярной основе. Когда Ли вернулся в шатер, къёкецуки заканчивала накрывать на стол, а Фуёко, так до сих пор и не выбравшаяся из постели, с ленцой комментировала происходящее, обмениваясь с Такатой привычными «шпильками». Стоило, правда, отметить, что за последние недели острота и взаимная неприязнь этих перепалок заметно снизились, зачастую приобретая все более шутливо–приятельский характер, чему Ли не мог не радоваться.

— Ну, раз ты у нас такая умная, — пригрозила оборотню Таката, пока Хань умывался, — то обойдешься сегодня без чая.

— Шантажистка, — пожаловалась тайпэну Фуёко.

— Мне было, у кого поучиться, — парировала къёкецуки, как раз насыпавшая в фарфоровый чайник молотые чайные листья чудовищно дорогого сорта, произраставшего только в провинции Фуокан, и, как недавно вдруг выяснилось, оказавшегося очень по вкусу зеленоглазой кумицо.

Ли, опустившись на низкий табурет, не раздумывая, набросился на свежую телячью нарезку, а Таката тем временем уже готовила вторую тарелку, прекрасно зная, что одной порцией дело не ограничится. Фуёко несколько минут, молча, наблюдала за этой картиной, после чего все–таки решилась присоединиться, умыкнув первым делом заветный чайник, и «спрятавшись» с ним от кровопийцы с другой стороны стола. Откинув входной полог, в шатер вместе с клубами морозного воздуха ввалился Удей. Размотав сверток из толстый мешковины, тидань водрузил на столешницу горячий глиняный горшок с вареным мясом и гречневой кашей.

— Как заказывали, хозяин, прямо из солдатской столовой, — громко сообщил кочевник, с особым сарказмом выделив слово «хозяин». — А рис, извините, по норме. Поскольку же в списках войсковых никто из нас не числится, то и… О, благодарю.

Фуёко уже протянула Удею пиалу с чаем, и ординарец Ли, дунув на темную жидкость, с заметным удовольствием отпил большой глоток.

— Красота, всегда бы так.

— Даже удивительно, что в этот раз нам перепало хоть что–то, — не замедлила напомнить Таката. — Между прочим, эти торгаши из Циндао готовы были дать гораздо больше, лишь бы засвидетельствовать свою лояльность Империи и снять с себя всяческие подозрения об участии в покушении на вассала Нефритового трона.