Чтение онлайн

– Кто такой по жизни?

– Славный малый, доносчик, нытик и ссытся часто и невпопад.

– А он меня не заминёхает? – опасливо осведомился Шмеля.

– Если только случайно и чуть-чуть.

– Не, блин, начальник, давай нормального пацана! – вскинулся эльфозэк. – Ходить обоссаным я не желаю!

Гекс прекратил мелькать и показал ему мизинец.

– Да хоть всего истыкай! – ничуть не испугался Шмеля. – Но с зассыхой не пойду!

Министр СВР не зря занимал свой пост. Он сообразил, что убеждения грубой физической силой здесь не помогут, а значит, действовать необходимо тонко.

– Кстати, Дырнявкин, а в колонии в курсе, что ты раньше был… э-э… стукачом?

– Ты кого тут!.. – автоматически взбурел тот и вдруг осёкся, понимая, куда клонит подлый Гекс.

– Вот-вот! – ядовито усмехнулся министр. – Я вот думаю: захочешь ты возвращаться в камеру, если я, министр «Серости Империи», растрезвоню о твоём прошлом всей колонии?

Шмеля нервно сглотнул.

– Ну ты и ублюдок же! – выдавил он. И тут обида добила его окончательно – он заплакал. – Шантажисты сраные!..

– Полагаю, – продолжал Гекс, – ты принимаешь условия?

В ответ раздалось лишь бульканье соплей. Внезапно в кабинет влетел тот самый наглый голубь, что испоганил мебель в кабинете Труча, проделал круг вдоль стен, капнул на плечо Шмели и с испугом на клюве опустился на плечо Гекса.

– Чего у тебя там? – недовольно пробубнил последний, выхватывая из лап голубя послание. Когда «почтальон» был запущен ловкой министерской ногой в окно, Гекс просмотрел сообщение. – Чёртова работа! – тем же тоном проворчал он себе под нос. – У меня тут дело государственной важности! Какого лешего я им понадобился в Академии Магии и Естественных Наук? Блин горелый!.. – А затем подошёл к Шмеле и тронул его за обгаженное плечо. – Готовьтесь, товарищ, к долгой дороге!..

Шмеле дали полчаса, чтобы собрать свои скудные пожитки. Весь «набор настоящего мужчины» состоял из двух грязных зубочисток, пары портянок (на случай холодов, ибо в эльфийской колонии заключённые ходили босиком, в отличие от зэков гоблинской колонии, которые валили лес, не снимая коньков – даже летом), упаковки целлофановых пакетиков, заменяющих каждому порядочному эльфозэку презервативы (но за неимением женского полу хранящихся почти без дела), драной тужурки и рулона туалетного пергамента. Сложив всё своё «богатство» в мешочек из-под крупы, заботливо выданный Шмеле на кухне, наш без пяти минут новоиспечённый агент Имперской разведки вышел подышать свежим воздухом на тюремный двор.

Обнесённая с четырёх сторон высоким решётчатым забором бетонная площадка была присыпана мелкозернистым песком, по которому топтались сапоги вертухаев и в коем возились заключённые: кто лепил «куличи», кто строил крепости, а кто просто тупо просеивал песочек через платочек. Помимо песка на площадке возвышались качели, горки и другая развлекательная атрибутика. На таких снарядах в основном проводили времечко старожилы колонии – те, кто своим сроком выбился в элиту и занимал особое положение, «реальные» эльфы. Хотя и они не чурались повозиться в песке.

Особенно любил это дело смотрящий за третьим тюремным блоком Фигус Акт – у него была какая-то патологическая страсть к песку, словно он знал про него некую тайну. Вот и сейчас Фигус возводил в центре тюремного двора огромную башню, лишив тем самым песка остальных эльфов. Пальцы смотрящего вытворяли настоящие чудеса; песок под ногами превращался в форпост, только в уменьшенном виде. Сам Фигус при этом высунул язык до подбородка, пачкая слюной тюремную робу, а глаза выпучил, став похожим на дебила. Увлечённый постройкой, он и не подозревал, что меньше чем через пять минут все его труды пойдут насмарку.

Опасность исходила от Шмели. Услышанное от министра Гекса сперва его очень огорчило, но теперь он смотрел на ситуацию под иным углом. Действительно, чего переживать, в самом деле? Он получит свободу, жрать-пить будет от пуза и на халяву. Сама Империя и её глаза – «Серость…» – будут его опекать. Чего же боле? Да с такими связями можно вообще никого не бояться! Можно ходить и гнуть пальцы, ругаться, сколько влезет, девок щупать, морды бить, зубы золотые вставить!..

Короче, когда Шмеля вышел на тюремный двор, никто пока не догадывался, что прежний Дырнявкин, эльфийский пацан в законе, исчез. Теперь это был оборзевший до потери пульса и наглый до бесстыдства агент Шмэл.

Шаркающей, развязной походкой (руки в штанах, карманы оттопырены) он добрёл до песчаной крепости, в которой Фигус прятал своё детство. Ни «скульптор», ни «ассистенты» не обратили внимания на подошедшего Дырнявкина. И напрасно. Шмеля, окончательно охренев от своего нового статуса, сходу влепил ногой по основанию песочного изделия.

Далее последовала немая сцена. Сказать, что все присутствующие просто офигели – это значит ничего не сказать. Качели застыли в воздухе, не завершив полёта; все без исключения самокрутки потухли одновременно; Фигус Акт подавился песком, а на фоне «руин» творения незадачливого архитектора возвышался гордый Шмеля Дырнявкин, потирающий лапки и ухмыляющийся самой дурацкой ухмылкой на всём белом свете. Он не осознавал, что сытая и халявная жизнь, о которой он грезил минутами ранее, вот-вот должна была насильственно оборваться, так и не начавшись. Ибо перед Шмелей поднимался с колен не тот милый и впавший в детство Фигус, а одна сплошная гора всех существующих негативных эмоций. Остальной тюремный народ потихоньку начал расползаться в стороны, освобождая место для грядущего действа – все прекрасно знали, что сейчас кое-кого будут очень больно бить.

Не знал об этом, как ни странно, один Шмеля.

– Понял, фуфел, с кем имеешь дело? – рисуясь, бросил он. Ему наивно казалось, что весь мир в курсе, кто он такой, вернее, кем он стал. На его беду, Фигус был на сей счёт не проинформирован. Он смотрел на Шмелю так, будто примеривался, куда ударить побольнее. Короче, это был недвусмысленный взгляд разобидевшегося эльфозэка, и под этим взглядом Дырнявкина пробило на сомнения насчёт собственной вседозволенности. Он нервно сглотнул слюнку с громким хлюпающим звуком, обведя взором мощный торс и двухметровые плечи Фигуса.

– Я тут… ну, это… – принялся козлиным голоском реабилитировать себя Шмеля. – Кхе… спросить хотель… вот… Ты где такую фигуру заимел?

Хрясь! Многопудовый кулак «зодчего» атаковал Шмелину челюсть. Шмеля взмыл в воздух, после чего, собственно, упал, собрав немного песка в штаны. Встать он не успел – Фигус приподнял его над своей головой и шмякнул с размаху об бетонную площадку, чей песок никак не смягчил Шмелино падение. С сочным хрустом горе-«агент» поцеловал бетон. В бок упёрлось что-то твёрдое, и в следующий миг Шмеля снова преодолел силу тяготения, снеся по приземлению качели.

В общем, не быть бы Дырнявкину свободным и счастливым, кабы не подоспевшие вовремя надсмотрщики, которые даже не удосужились разнять дерущихся, а просто-напросто пустили в ход резиновые палки. Мало того, что Шмеля тоже «заработал» по пояснице – в эту любимую всеми вертухаями область получили почти все, кто возился сегодня в песке. На следующий день треть колонии писала кровью, проклиная дурака Шмелю (открыто) и идиота Фигуса (в душе). Но это было потом, а сейчас тюремный лазарет принял на свои койки весьма побитых, а значит злых, эльфов.