Те, кого называли богами. Эскиды
Шрифт:
Серая тень скользнула по потолку и предстала перед Ютрой, обратившись прекрасной женщиной.
– Я была в мире-между-мирами. Звезда Кочевника погасла, - Дивия нежно и виновато коснулась ладони Хранителя Хранителей.
Ютра даже не взглянул на нее. На душе было такая тяжесть, словно горы Рипейские обушились на нее.
– Это был он? Почему мы не смогли его найти сами?
Дивия молча положила перед ним потертую временем, но все еще изящную пластину с рунами морока и защиты. Порванная цепочка выскользнула из рук и упала на пол. Ютра поднял на Повелительницу полный недоумения взгляд.
– Овсень сорвал ее с шеи Кочевника. Понимаешь? Значит, кто-то из наших знал о нем! Знал и защищал! А это, между прочим, работа Сварога! Ручная! Старинная! И абы кому он такие дары не делает! Так что это либо кто-то из Старших, как мы с тобой, либо... Лиалин.
Ютра задумчиво коснулся священного медальона и вдруг, разозлившись, обратил его в серебристую пыль. Как мог Хранитель защищать Кочевника?
– Это был тот ребенок? Про него говорил эскид?.. Соун, кажется?
Дивия глубоко вздохнула, осознавая весь ужас сотворенного ими. Но был ли у них другой путь? Она не знала ответа.
– Овсень утверждает, что сделал все быстро. И он был скорее юношей, чем ребенком. Но это не важно. Главное, что теперь пророчество не сбудется! Слышишь? Если бы мы этого не сделали, Кочевник увел бы его в иной мир! Убил бы его! Теперь же Лиалин в безопасности! Разве не это главное?
Глава 2
...Солнце только поднималось над горизонтом, озаряя небо малиновыми разливами. Сиреневые ночные облака стремительно плыли вдаль, спеша очистить небо для нового дня.
В первых лучах солнца всеми цветами радуги играла утренняя роса, и листва казалась усыпанной бесчисленным множеством самоцветов.
Прохладный утренний ветер пролетел над проселочной дорогой, спугнув стайку маленьких бабочек, дремавших в траве у обочины.
Увидев это, мальчишка с радостным визгом, бросился в погоню за ними. Высокая трава лениво раскачивала своими пушистыми кистями. Из-за чего бабочек в ней почти не видно .
– Вернись! Вымокнешь, придется домой воротаться!
– в спокойном глубоком голосе, окрикнувшем ребенка, не было и намека на недовольство.
Нет, обратно домой мальчишка не хотел. Да и бабочки все попрятались - отсюда не видать. Вымокнув до нитки и продрогнув, он выбрался, наконец, обратно на дорогу.
– Ну, что ж поделать с тобой, стрекоза ты эдакий?
– с шутливой суровостью спросил старшой.
– Вон, даже с носа течет! А одежда? Раздевайся быстро!
Не дожидаясь, пока ребенок примется за себя, крепкие молодые руки стянули с него мокрые насквозь штаны и рубаху и наскоро обтерли трясущееся от холода тельце.
– Я не хочу воротаться, - отбивая зубами замысловатую дробь, мальчишка виновато зашмыгал носом.
– На, вот, одень!
– старшой протянул снятую с себя льняную рубаху.
– Не боись, обратно не вернемся. Я же обещал этот день тебе, - и, столкав мокрую одежду в заплечный мешок, добавил: - На озере просушим.
Рубаха, еще теплая, со слабым запахом полыни, была столь велика, что волочилась по дороге. Подобрав рукава, паренек, задрав вверх голову, озабоченно пробормотал:
– Замерзнешь ведь...
Старшой вдруг рассмеялся и, взлохматив братишке волосы, уже серьезно добавил:
– Закаляюсь я.
Его зычный чистый смех эхом пронесся над дорогой. Те же крепкие руки оторвали его от земли и усадили на широкие плечи, спрятав босые холодные пятки себе подмышки. Там, впереди уж виднелась синяя сверкающая гладь лесного озера. Качаясь в такт шагам старшого, мальчишка крепко держался за брата. Это было чудесно, и всё же щемящее чувство тревоги захлестывала его...
Кто-то отчаянно тряс его за плечо. Лиалин нехотя открыл глаза и едва не подскочил на кровати: лохматый и в мятой пижаме, с безумными глазами над ним склонился Эдельвейрик.
– Ты чего?
– Лин выпустил в воздух светич, желая разогнать темноту.
– Я чего? Это ты чего? Так стонал, что я в своей комнате тебя услышал! Кошмары?
Лиалин выбрался из-под простыни, давая возможность брату присесть рядом. Голова еще плыла ото сна. Нет, это был не кошмар. Похлопав Эделя по плечу, Лин зевнул:
– Да нет. Ничего такого. Просто сон...
Эдельвейрик недоверчиво покачал головой, но настаивать не стал.
– Тогда до утра, - и, погасив светич, вышел из комнаты брата.
– До утра, - уже самому себе ответил Лин и рухнул на подушку. Сон как рукой сняло.
В окно светили яркие звезды, а плеск воды умиротворял. Заложив руки за голову, Хранитель еще долго перебирал в памяти эпизоды сна, пока не понял, что больше уснуть не получится. Накинув на плечи плащ, Лин выскользнул из дома.
Свежий ночной воздух завораживал своей чистотой и прохладой. Лиалин вздохнул полной грудью и счастливо заулыбался. Сверху накрапывал мелкий дождь. Сняв тяжелые бутсы, Хранитель блаженно зашлепал босыми ногами по мокрой земле и мелким лужам.
Он шел по пустынной тропе, ловил ртом редкие капли дождя и был до глупого счастлив.
В свете двух лун деревья бросали на землю диковинные тени. Где-то закричала ночная птица. Заиграл в листве теплый ветер. Мысли то появлялись, то исчезали, ничего не неся с собой.
Ириган уже ждал его и, судя по голосу, был явно недоволен, что Лин так сильно задержался... Лиалину же так не хотелось сегодня встречаться с ним... Хотелось растянуться прямо на мокрой траве и, уткнувшись взглядом в черное бархатное небо, ни о чем не думать... А воздух... весь словно напоен ароматом Леесы...
Шлёпающие позади шаги оторвали его от фантазий и вернули на реальность. Хранитель обернулся и вздрогнул: над ним возвышался шир - огромное волосатое существо с длинными руками невероятной силы. Лин нутром почуял недоброе - ширы обитали только в скалистых болотистых местах с затхлым воздухом, сами они никогда сюда бы не вышли...