Чтение онлайн

Она посмотрела на него.

– Мне нравится трахаться.

– Так вот чем ты занималась? Tрахалась со мной?

Легкий кивок.

– Ага.

– Прелестно. Мило.

– Перестань быть такой чувствительной сучкой.

Роб ничего не ответил на это.

Она все еще смотрела на него.

– Признай это.

Он нахмурился.

– Хм? Признать что?

– Ты хочешь трахнуть меня прямо сейчас.

Выражение лица Роба при этом должно было выражать испепеление, как бы говоря: Не могу поверить, что ты вообще туда пошел, гребаный псих. Оно должнo былo сопровождаться не менее едким и саркастичным комментарием. Но какая-то примитивная, скрытая часть его существа оценила ее тело, хотя он и кипел от негодования. Его взгляд скользнул по изгибам ее тела и выпуклостям грудей, обтянутых обтягивающей черной футболкой. Он посмотрел на яркий оттенок помады и облизал губы. Боже, он хотел поцеловать ее.

Он хотел...

Дерьмо.

Она рассмеялась.

– Знаешь, чего бы я хотелa?

Он с трудом сглотнул.

– Что?

– Я бы хотела, чтобы ты засунул этот пистолет мне в "киску". Полностью заряженный. И трахнул меня им.

– Господи. Ты - больная на голову.

Она ухмыльнулась.

– Ты только сейчас это понял?

– Господи. Слушай. Серьезно. Я не собираюсь совать пистолет... туда, - oн заметно вздрогнул.
– Нет. Господи... Нет.

– Ханжа.

– Если отказ засунуть оружие в твои интимные места делает меня ханжой, пусть будет так. Я не могу смириться с тем, какая ты, блядь, больная на голову. Я имею в виду... что за человек думает о таких вещах? Нет слов, чтобы описать, насколько ты чокнутая.

Выражение лица Рокси стало странно задумчивым.

– Для меня секс и насилие тесно связаны, Роб. Подумай об этом. Секс сам по себе является довольно агрессивным, насильственным актом. Вся эта борьба и напряжение. Весь этот пот и физическая активность. Большую часть времени один человек доминирует над другим. Большинство людей не позволяют себе смотреть на это с такой точки зрения. Они прикрывают это всеми своими фальшивыми идеями о романтике и называют это "занятиями любовью". Это полная чушь. Секс - это грубая вещь. Речь идет о самоутверждении и контроле над другим человеком. Речь идет о подчинении. И насилии.

Роб почесал в затылке и, прищурившись, посмотрел на нее.

– Ну, не знаю. Ты когда-нибудь по-настоящему любила кого-нибудь, Рокси? Потому что я могу сказать тебе, что секс с тем, кто тебе действительно дорог, - это нечто большее, чем ты говоришь. Это... глубже.

Рокси издала пренебрежительный звук.

– Bерно. Как скажешь. Некоторое время назад я читалa o женщине, приговоренной к смертной казни в Техасе. Возможно, ты помнишь это. Она и еще несколько человек убили нескольких человек. Одного из них она ударила топором. Она сказала, что испытывала оргазм каждый раз, когда вонзала топор в жертву.

– Господи.

Рокси снова ухмыльнулась.

– Именно об этом я и говорю, понимаешь? Секс и насилие - это две стороны одной медали. Hе может быть одного без другого. Позже эта женщина раскаялась и обрела Бога, как все они делают перед тем, как поджариться, но я гарантирую, что она никогда не была так честна, как тогда, когда сказала про топор.

– Вот каково это для тебя, Рокси?
– Роб не мог заставить себя посмотреть на нее, когда задавал этот вопрос, боясь увидеть выражение ее лица.
– Ты получаешь удовольствие, когда стреляешь в людей?

– Не все время. Только не тогда, когда все происходит слишком быстро, а именно так обычно и происходит, верно? Но там, в лесу... в подобной ситуации? Да-a-a. Я былa очень взволнованa, когда игралa в эту маленькую игру.

Роб закрыл глаза.

– Господи Боже...

Она протянула руку и сжала его колено, отчего он резко открыл глаза.

– Черт, я думала об этом весь день. Я чертовски возбуждена, - oна рассмеялась.
– Черт, как ты думаешь, почему мы об этом говорим?

Он уставился на ее руку, лежащую у него на колене. Он хотел оттолкнуть ее, но не хотел расстраивать ее. Она снова сжала его, сильнее впиваясь пальцами в обтянутую джинсами плоть. Он посмотрел на нее. Выражение ее лица было серьезным и сосредоточенным, глаза горели соблазнительной страстью. И как бы ни был он встревожен поворотом разговора, часть его разделяла это желание.

Он кашлянул.

– Эм...

Ее рука соскользнула с его колена и двинулась выше по бедру.

– Следующий съезд. Мы свернем и найдем место. Хорошо?

Он слабо кивнул.

– Да... хорошо.

– Это будет по-быстрому. Но я припасла кое-что особенное на сегодня, после того, как закончится день. О'кей?

Ее рука двигалась вверх и вниз по его бедру, доводя его до полного возбуждения. Теперь он едва мог сосредоточиться. Он заставил себя перевести взгляд с ее ласкающей руки на ее лицо.

– Что... что ты имеешь в виду?

Она улыбнулась.

– Я хочу связать тебя. Кое-что с тобой сделать. Может быть, заставить тебя принять мое мнение о некоторых вещах. Как тебе?

Он застонал.

– Да. Господи. Черт, Рокси.

Роб чувствовал себя беспомощным. И глупым. Несколько минут назад он думал о том, как глупо было позволять ей манипулировать собой с помощью секса. И вот он снова позволил этому случиться. Правда заключалась в том, что он был бессилен против нее. Сопротивление было невозможным, уступчивость - данностью. Она начала по-настоящему работать над ним, сжимая и поглаживая все сильнее и сильнее. Он снова застонал и заерзал на сиденье.

– Ты сейчас кончишь.

Роб захныкал.

Она отпустила его и рассмеялась.

– Ты в порядке, Роб? Ты выглядишь каким-то... расстроенным.

Он откинулся на спинку сиденья и прислушался к своему бешено колотящемуся сердцу. Он вздрогнул.

– Господи...

Она хихикнула.

– Ты уже подсел на меня. Я - твой героин. Признай это.

– Об этом есть песня.

– Что за песня?

– Она называется "Она для меня как героин". Ее исполняет The Gun Club[13].

– Мне знакомо это название. Правда, я их не слышалa. Классные?

– Да.

– Kруто. Какая еще музыка тебе нравится?

Роб пожал плечами и потряс головой, чтобы прояснить ее. Он не хотел говорить о музыке. Он только хотел снова почувствовать, как ее рука скользит вверх-вниз по его ноге.

– Хм... рок. Ну, знаешь... тяжелый рок. Металл. Панк. Психобилли.

– Психобилли? Как The Cramps?[14]

– Ага.

– Я их обожаю. И Twathammer[15]. Тебе нравятся фильмы ужасов?

Он кивнул.

– Да.

Она улыбнулась.

– Мне тоже. В общем, очень сильно. Понимаешь, Роб? Так и должно было случиться. Мы с тобой настолько подходим друг другу, что это чертовски больно, чувак.

Сначала Роб ничего не сказал. Многое в Рокси вызывало у него отвращение. Она была плохим человеком. Она совершала очень плохие поступки. Но, по правде говоря, он действительно чувствовал себя в некотором роде очень похожим на нее.

– Я думаю, мы в некотором роде похожи, - сказал он наконец.
– Но я никогда не уверен, говоришь ли ты мне то, во что действительно веришь, или просто морочишь мне голову.