Чтение онлайн

— Чернороги, — констатировал Рофастон. — Отряд – расступись!

Офицеры Дэзер и Бирт стали в центре шеренги на расстоянии в сажень, Риттс и Вальт, незамедлительно исполняя команду, заняли позиции слева и справа от них шагах в десяти.

Первая из самых быстрых гончих погибели была пронзена штыком Карлота, когда он, с невиданной ловкостью тучного тела, увернулся и ударил антилопу по брюху. Она превратилась в бездыханную тушу, брызнув бордовой струёй на траву. Вальт попытался зарубить ту, что подбегала к нему, но тварь увернулась и молниеносно помчалась в тыл, собираясь сразить одного из них в спину. Обеспокоенный Вальт успел крикнуть «сзади», как вдруг, развернувшись кругом с обнажённым клинком, Рофастон сразил хитроумную бестию за секунду до её нападения на его незащищённую палубу. Внимательность и целостность тактики превозносились смотрителями по веским, практичным причинам. Третий чернорог в эти мгновения бежал испробовать Риттса, и степняк удивился проворности злобно глядящей на него антилопы. В последний возможный момент он увернулся, но, когда, в ту же секунду, вознёс саблю вверх, антилопа уже возвращалась к нему новым забегом, готовая распотрошить его парой рогов. Степняк резко присел, и, в тот самый миг, когда серо-шёрстная бестия перепрыгивала через него, поднялся под ней и ударил её головой в грудь, отчего тварь, на секунду подлетев, рухнула наземь и захрипела, когда в её шею проникло холодное лезвие Риттса. Остальные чернороги, подоспевшие позже, закружили вокруг испытуемых, образуя живую ограду.

— Вставай же, слабак, — закричал Бирт на Рэндала, лежавшего неподвижно и окончательно. — Поднимайся, коль честь дорога!

Голос командира отдавался трагическим эхом.

– - - - -

Алан полетел; ещё мгновение назад он самоотверженно преследовал одну из лошадей, но, когда увидел и почувствовал, что под ногами отсутствует твердь, поспешил тотчас проститься со своей земной жизнью.

Несмотря на это, телесный опыт новобранца пока не прекращался, напротив, уносивший его вихрь дарил ему тот набор ощущений, который испытывается всего один раз. Подобно враждебной, неосязаемой карусели, ураган вращал Алана кругами, подымая всё выше. И в размытой, загрязнённой действительности, проникавшей с неистовым шумом в его естество, он стал зерном одуванчика, обречённым, раньше или позже, на приземление. Голова и тело кружились, как никогда, побуждая рассудок отслаиваться от души, и последние мысли давались с невыразимым трудом, хаотичные и торжественные.

«Как погибну! И никто не узнает…» — кричал Алан в сердцах, с предсмертным удовлетворением.

Где-то в урагане, а может, и в собственном разуме, услышал он рыдающую ржанием лошадь, а серая мгла, сперва неразборчиво, отрисовала по центру спирали сосредоточенный силуэт некой особи, отдалённо похожей на женскую. «Пастушка. Предтеча несчастия, — забормотал, облетая её точно по ободу, Алан. — Вот бы добраться мне к ней, низвергнуть её!» — загадал он желание. Особь обладала весьма человеческой парой ступней, по голеням «предтечи» струилась какая-то мокрая грязь, похожая на гнойную кровь, но бёдра и туловище существа покрывались доспешной корой, а её гадкий лик, располагавший утончёнными рожками, казался апофеозом кошмара, такого, который, с трудом, через силу, пытаешься выбросить из головы. Пастушка, как называли шаманок звериных племён, парила в водовороте убийственной магии отрешённо и властно, точно оракул, одержимый тёмным богом. Вращаясь вокруг злостной твари, испытуемый начал орать на неё, не в силах подлететь ближе, однако колдунья не обращала внимания, да и вообще вряд ли в тот миг обладала сознанием в привычном для всех отношении. Тогда Алан вдруг понял, озарённый и вдохновлённый силами света, что если лишит её концентрации и выдернет из тёмного транса, поддерживающего вихрь, то посвящение его будет пройдено триумфально, и падшие собратья по ордену, когда они встретятся, не воспримут его за проходимца, но увидят в нём героя, одного из своих. Словно бы подтверждая божественное происхождение его размышлений, Фоэста, а может, Экион, незримым дуновением подтолкнули паренька к дьяволице. И смотритель, грубо врезавшись и не успев испытать отвращение, крепко обхватил и обнял её местами сухое, местами распухшее, зловонное тельце, боясь упустить.

Лицом дьяволица являла отродье, далёкое от сравнительной красоты её нижних частей. Ужасные овальные глаза, как две иссохшие шишки, выражали изумление и негодование, достойное пекла; на влажных, искривлённых рожках, зиждились капли янтарного яда, стекавшие с заострённых наверший и превращаемые в воск; а пасть существа, под отверстием плоского носа, истошно озвучивала скорбь убиваемой горем вдовы. Во всяком случае, так показалось вцепившемуся в колдунью бойцу.

Похвально могучей, как для женщины, дланью, чертовка пронзила досаждающего ей новобранца на месте лопатки, и, орудуя когтями, пробурлила в нём рану. Не теряя больше драгоценного времени, Алан ударил слепое отродье лбом по лицу и стал забивать её снова и снова, стараясь не думать о раздираемой спине и той боли, что накрывала его в будоражащей схватке. Молодой солдат знал, как ударить, чтобы не лишиться чувств самому; после седьмого удара лицо новобранца тонуло в вонючей и липкой крови истерящей шаманки, она же раздирала окровавленное тело своего убийцы, с каждым ударом слабея. Прекратив и наконец оттолкнув свою смерть от себя, пастушка была выброшена из отныне неподконтрольного ей урагана куда-то в бескрайнюю степь. Алан был отброшен в противоположную сторону.

В полёте, уже далеко от злосчастного вихря, окинул он напоследок степную равнину, роскошно убранную срываемыми бурей кустарниками. И мелькнули перед ним поднимавшиеся высоко башни Зеницы, блестевшие деревом, камнем и золотом, – там, в дне пути, за безопасными стенами крепости, о них волновались собратья по ордену.

Алан подумал, что успел отдать честь им, перед тем, как разбился о землю.

– - - - -

Чернороги покружились вокруг испытуемых ещё какое-то время, но увидев и почувствовав, как породивший их ураган развеивается и затихает, неуверенно замедлились и стали разбегаться. Рофастон, испачканный вражеской кровью, держал саблю, готовый рубить в любой миг, а Карлот, орудовавший винтовкой со штыком, прицелился и выстрелил под хвост одной из последних удирающих антилоп. Сражённое животное вздрогнуло и завалилось на бок, подняв собой пыль.

Новобранцы переглядывались и громко дышали, возбуждённые послевкусием завершившейся стычки. Риттс стряхнул с клинка кровь, но не спешил возвращать его в ножны, которых и не было при нём, как он вспомнил. Его товарищ Вальт позволил себе отдышаться и с презрением глянул на валяющихся убитых антилоп, минутами ранее пытавшихся их заколоть. Теперь-то они явно безобидны.

— Да, удирайте! — бросил им вслед офицер Бирт и с щедростью плюнул. Затем, он повернулся к новобранцам. — Никого не задело?

Риттс посмотрел на шнуровку рубашки и светлую ткань форменных брюк, обнаружив одежду лишённой крови – его или животной. Степняк пропотел. Вальт был тоже в порядке.

— Ладно, — подвёл итог Рофастон. — А с тем что, так и лежит? — указал он на Рэндала, восстанавливая ровноту дыхания.

Карлот согнулся над слабонервным бойцом, отключившимся раньше времени, и ощупав его, заключил без эмоций: «мёртв. Пульса как не было».

Остальные промолчали, не зная вполне, что чувствуют по этому поводу, но тишину, осквернённую карканьем падальщиков, нарушил предводитель отряда.

— Я, Рофастон Бирт, офицер ордена смотрителей, ныне стал свидетелем вашей отважности и сноровки, — обратился он к оставшимся двум новобранцам. — Сим, нарекаю вас степными защитниками. Покуда в этом затерянном крае остаются подобные вам, Асканра, и все части света, лежащие рядом, не будут стенать. — Рофастон вытер обшлагом пот на лице. — Хлопаю вас по плечу, целую в щеку и благословляю ваше смотрение.

— Теперь, вы смотрители светлой степи, — добавил офицер Дэзер. Мужчина снял штык, запрятав орудие в сапог, и почесал винтовкой плечо.

Побродив по холму и равнинам до наступления сумерок, отряд обнаружил и почившего Алана, и тело предтечи несчастия, забравшей две жизни. Неподалёку, откликнувшись на свист новоиспечённого смотрителя Риттса, к отряду примчалась его уцелевшая лошадь, – молодой, светло-гривый скакун. Алан и Рэндал, теперь бездыханные, были водружены на жеребца, ибо требовали, как это водится, достойного погребения. А загадочно погибшую пастушку смотрители бросили в узкий, тернистый овраг, не поленившись присыпать её дёрном и листьями.

В лучах эффузы, удаляющейся к горизонту и красившей степь оранжевым отсветом, шли четверо смотрителей, один из которых, то был Карлот Дэзер, вёл за повод лошадь с перекинутыми через седло павшими. Офицер Бирт говорил:

— Когда вернёмся в крепость, Риттс, ты получишь петлицы ведущего звено – два колоска. Я заметил, как ты исхитрился в бою с антилопой, вовремя присев и резко поднявшись под ней в тот самый миг, когда она перепрыгивала. Тебе же, Вальт, быть первенсом (помощником), отвечающим за полузвено – один колосок. Чернорога ты не смог зарубить, но, если б не твоё предупреждение, оглашённое как нельзя кстати, – и я бы не смог.

Риттс шагал, довольствуясь гибелью пастушки, что была подобна другой такой твари, участвовавшей в нападении на его дом. Тем не менее, степняк не считал их победу достаточной. Нет, пока звериное племя не будет вырвано из степи под корень, не устанет он бдеть и совершенствоваться в искусстве охоты. Не расслабится он, разве что – лишь немного… Но повышение из безликих новобранцев сразу в ведущих всё же оправдало прошедшую вылазку. Ведь чем более высок его чин в иерархии ордена бледнокожих, тем больше бойцов он сможет повести за собой, и тем скорее добудет он близким возмездие в виде множества шкур и голов поверженной нечисти.