Чтение онлайн

Но самое удивительное, волки изменили течение рек. Их русла выпрямились и стабилизировались, уменьшилась эрозия берегов. Случилось это потому, что влияние варгов на лосей привело к взрывному росту деревьев и травы по берегам рек, что привело к их укреплению. Поменялась сама география, а все благодаря стае варгов забредших туда чуть более полувека лет назад. А это я, Лор, еще умолчал про магию, которую применяли Ангербода и Фенрир для обустройства своих угодий. Медленное и неотвратимое волшебство природы.

Молодой Алекс Сенвар про экологию ничего не знал, однако в первую свою встречу они разошлись миром. Правитель людей и вожак стаи. Оба видели, что победителя в схватке не будет. Варги черпали свою ману из страха и агонии преследуемой добычи и поверь, Лор, Фенриру, владыке северных лесов было чем ответить на молнии и пламенные стрелы.

Они начали уважать друг друга.

А после встречи с оборотнем и проблем с сыном Алекс все больше и больше времени стал проводить в лесу, но отнюдь не в одиночестве. Варг чувствовал в старом калеке родную кровь и принял его в стаю. Даже несмотря на то, что барон не мог перевоплощаются. Волк познакомился и с его дочерью. Поэтому, когда Фенрир услышал про случившееся с Вернером по вине отца Томаса, варги не сомневались. А человек в Алексе не позволил рассказать вожаку всю правду и подставить свою собственную шею под укус тяжелых челюстей.

Позже Алекс искренне скорбел из-за гибели Ангербоды. И еще больше от того, что Фенриру и его детям Скольду, Хатти и Фрее пришлось бежать из Ангельтхейма на юг. Иначе епископ Инге уничтожил бы их. После этого Алекс остался практически одиночестве, не считая Кайсы, конечно.

Вот так-то Лор. /

Поместье барона Паульсон-Ольтесте было построено рядом с Саарбрюккеном – в самом сердце империи, на границе провинций Фридрихсланда, Анебю и Таира. Небольшая речушка Саари, пересекала этот городок пополам и текла дальше к широкому Майну.

Отец рек нес свои воды через весь кайзеррейх и Ки-эн-ги с севера на юг, к соленому озеру А-ир*. У его болотистой дельты располагался Лагаш, новый главный город некромантов и старая столица – Ка-дингир-ра, которую поглотило Древо Жизни, выращенное мстительным великим биомантом Тлейклелья, богоравным владыкой чудовищ.

* в переводе означает 'вода плача', 'слеза'. Собственно, и само слово Таир было искажённым названием Майна на эме-гир – Тах-а-ир – прибавляющий слезы.

За семьдесят лет войны смерть и разрушение приходили в Саарбрюккен десять раз. Удары магии стратегического назначения, прорывы Инферно, глубокие рейды кавалерии бистаа, диверсии пришедших 'тропой теней' Сестер дроу… Слишком удобными с точки зрения логистики были воды Майна и старые каменные дороги, построенные еще во времена Эллонического царства.

Последнее крупное наступление главы совета личей, дингир-са Великого Хэсса, Пламенной погибели, случившееся незадолго до конца войны, тоже прокатилось по этим землям. С точки зрения стратегии это был больше жест отчаяния со стороны темного владыки, чем попытка реально победить.

На востоке, в землях демонологов Хатти высаживался эльфийский десант. Гномы Элама наконец вступили в войну на стороне альянса Таира, Эльфийского королевства, и Союза Гномийских Кланов. Бистаа после смерти верховного шамана проигрывали бой за боем под натиском превосходящих их в искусстве волшебства сил магиерваффе. Дроу продолжали вести свои загадочные игры. Полагаться на них было невозможно. Птицелюди кээра в Карнатаке смогли уничтожить базы некромантов по 'сбору материала' на своем континенте. Даже города-государства западных варваров Эллоники, почуяли куда дует ветер и разорвали дипломатические отношения с Ки-эн-ги.

Нальфгары флота нежити давно покоились на дне у берегов солнечного Доминиона эльфов, разбитые в величайшей морской битве за всю историю. Не имея более свободного доступа к рабам, для превращения их в гештуг ну-н-меш и потеряв множество месторождений маны, Ки-эн-ги в перспективе был обречен. И Хэсс предпринял последнюю попытку. Ему почти удалось дойти до Таирбурга. Император Гор позволил ему продвинуться так глубоко в свои земли, чтобы растянуть коммуникации, обеспечить возможность окружения и превратить поражение врага в полный разгром.

В битве при реке Саари гномийские орудия рвали демонов на части шрапнелью. Гусеницы экспериментальных паровых машин, которые чудом успели вовремя перебросить из северных мастерских, перемалывали орды гештуг ну-н-меш. В небе эльфийские наездники пегасов на поджарых чистокровных спитфайрах и имперских тяжеловозах дорнье вместе с пернатыми людьми, оседлавших своих громокрылых птиц гаруда, сцепились с костяными драконами и летучими бесами князя-демона Аамона, отца кээра. Последний был в ярости от предательства своих детей. В облаках расцветали вспышки разрушительной магии, остановленной контрзаклятьями магиерваффе.

Чем же занимались простые люди, спросите вы? А люди держали фронт. Цеплялись за каждую пядь земли. Отстреливались из посохов те, которым повезло их получить. Остальные рубили врагов мечами, кололи копьями в ближнем бою. И умирали. От проклятий, бьющих по площадям, кислотного тумана, вьюги теней, адского пламени, когтей нежити. Но выстояли.

Тогда Саарбрюккен был разрушен до основания в последний десятый раз. Но не прошло и нескольких лет, как городок был вновь отстроен и заселен. В деревнях можно было встретить забитых смуглых беженцев из Аррации, уроженцев Шатору, не расстававшихся с оружием, беглых крепостных из Анебю, Фридрихсланда, герцогства Виттельбах и даже гномов, решивших осесть в кайзеррейхе, вместо того что бы возвращаться в свои холодные горы.

Окрестности снова превратились в поля. Разросшиеся леса были вырублены, восстановлены дороги. На каждом перекрестке стоял трактир.

В этих благословенных местах Лоренц провел детство, прежде чем переселился в Таирбург. В столице же у оберлейтенанта не было ни времени, ни денег, не то, чтобы выезжать на охоту, но даже на простую прогулку в Бад-Висзее. Да и наездником он был весьма посредственным. С лошадьми его отношения складывались примерно, как девушками. Своих не было, а к тем, что он встречал, Лоренц испытывал некоторую опаску, причем обоюдную.

Так что чем дальше Лоренц с Ирэн отъезжал от Цвикау, тем больше он понимал, в какую авантюру влез, спасая девушку от костра инквизиции. Ему оставалось только надеяться, что Алекс действительно собрал ему в дорогу все необходимое и что они сумеют добраться хотя бы до Высочин, гномийского шахтёрского городка, жавшегося к стенам форта горных стрелков.

Лоренц вздохнул и посмотрел на Ирэн. Еще одно отягощающее обстоятельство. Девушка была абсолютно беспомощна и держалась на лошади только благодаря седлу, сделанному по заказу Алекса для его покалеченного сына Вернера. Однако о том, чтобы ехать рысью, не приходилось и думать. И как ее кормить? Да и обратный процесс… Лоренц покраснел. Походу дороги он не сдержался и потратил немного маны на попытки разобраться с заклятьем отнявшим разум Ирэн, но быстро понял, что без реагентов и высшей аналитики не сможет понять чуждую человеку магию и прекратил расходовать волшебство в пустую.

Пару хуторов близких к столице уезда они проехали не останавливаясь, а затем начался бескрайний ельник, изредка перемежавшийся озерами. Ни деревень, ни трактиров. Ни одного следа цивилизации кроме разбитой телегами купеческих обозов дороги.

К его облегчению, Ирэн становилось все лучше и лучше. Она постепенно начала обращать внимание на окружающий мир. Пару раз смотрела на пролетавших птиц. Ближе к полудню, когда, при всей неторопливости перемещения, от Цвикау их отделяло уже лиг пять, девушка произнесла первое слово.