Чтение онлайн

– Пошли-ка, Илюха, - Логинову на плечо опустилась тяжёлая рука, и он без вопросов последовал за майором в стоящую неподалеку "Ниву". Майор заметно прихрамывал.

– Кто это был?
– спросил Илья Данилович, когда они уже неслись по оживлённым улицам.

– Клаб, Илюха, Клаб.

– Понятно, - вздохнул Логинов.- А куда едем?

– Выпить, - веско ответствовал майор.

Пугающе огромная луна нависала над ночным морем. Серебристая дорожка бежала от неё по тёмным водам к обширному каменистому пляжу славного города Батуми. Ночной прибой шуршал о гальку. Пустынен был пляж, шалый ветерок гонял по нему отрывки бумаги и порожние стаканчики от мороженного. Лишь двое были здесь, лежащие под охраной луны на раскинутом по камням покрывале.

– Дай ещё вина, - раздался размякший женский голос.

Послышалось журчание наливаемой жидкости, потом звук поцелуя.

– Подожди, - в голосе женщины прорезались капризные нотки, - ты меня обещал покатать на лодке.

– Покатаю, - с придыханием заговорил мужчина, - потом.

Он снова обнял женщину, но та ловко выскользнула из его рук.

– Хочу кататься!
– упрямо сказала она, - А уж потом...

– Ну куда же мы на ночь глядя!
– с досадой бросил мужчина, в качестве утешения прикладываясь к бутылке с домашним вином.

– То есть, ты меня катать и не собирался?
– дама приподнялась на локте, голос её сделался грозным, - И зачем мы тогда сюда эту твою лодку тащили?

Она указала на лежащую за линией прибоя надутую "Лисичанку" с собранными вёслами.

Мужик, явно не рассчитывающий грести ночью в тёмном море, тяжко вздохнул.

– Ну, я думал...

– Что я всё забуду, да?
– сурово подхватила женщина, - Нет уж, дорогой, если я сказала кататься, значит кататься. Давай, живо.

– Да куда мы поплывём? Тут же граница рядом, остановят, в кутузку посадят, - воззвал мужчина, поднимаясь.

– А мы близенько покатаемся, - женский смешок в ночи прозвенел холодно и неуютно. Гибкая фигурка в бикини засеребрилась под лунным светом.

Выхода у мужика не было. Он столкнул лодку в воду, помог женщине сесть на корме, сам устроился на носу и взялся за вёсла. Был силён - через несколько гребков берег значительно удалился.

Выпрямившись, она сидела перед ним - совсем близкая, но безумно далёкая, словно луна. Исходящий от неё запах - неуловимая смесь сладкого пота, цветочных духов и моря - будоражила его воображение. Он грёб и грёб, пытаясь дать выход возбуждению. Она смотрела на него без улыбки, едва ли замечая.

Берег постепенно скрывался в густой ночи.

– Всё, хватит, возвращаемся!
– рявкнул он. В голосе его была злость. Здесь женщине должно было стать страшно. Но не стало.

– Туда правь, - почти приказала она, указывая рукой на юго-восток.

– Хрен тебе!
– окончательно разъярился мужик, - Щас идём на пляж, и ты мне дашь. А то я тебя прям здесь разложу!

Он, было, подался к ней, но дамские ладони сделали перед его лицом несколько причудливых пассов. Глаза её серебристо замерцали. Мужчина замолк, будто ему заткнули рот, и сел прямо, бессмысленно уставившись на гигантскую луну.

– Греби туда, - повторила с нажимом женщина. Он безропотно стал грести.

Когда луна стала большим мутным диском и во мрак ночи стали проникать молочные струи рассвета, он всё ещё грёб. Пот обильно стекал по его лбу, заливал глаза, выступил по всем телу, но он не замечал его. А женщина всё так же сидела, безразлично глядя перед собой. Однако видела всё, в том числе и возникший на горизонте силуэт пограничного катера. Если судить по карте, они давно уже должны были выйти из территориальных вод СССР, но женщина знала, что карта врёт, и врёт намерено.

Она взяла надутый воздухом полиэтиленовый мешок, каким-то образом не замеченный мужчиной, прикрепила его к купальнику, и повернулась к гребущему.

– Хватит, - коротко бросила она и прыгнула из лодки, уйдя в воду без малейшего всплеска.

– Остановитесь, вы нарушаете государственную границу СССР, - вещал мегафонный голос с катера.

Мужчина бросил вёсла и принялся ошеломлённо оглядываться.

– Где я?! Что со мной?!
– в панике заорал он.

Через два часа, когда уже совсем рассвело, на дикий пляж близ маленького турецкого порта Хопа из моря вышла русалка. Правда, вместо хвоста она имела пару стройных ног, а позади неё волочился большой, но, судя по всему, лёгкий чёрный пузырь. Присев на большой, уже нагретый утренним солнцем валун, она стала отдыхать. Вода бежала с неё ручьями. Слегка обсохнув, она проткнула пузырь, который шумно лопнул, и извлекла оттуда пакет с одеждой. Сбросила бикини - ну, почему в этот момент тут не оказалось турецких пограничников, чудо, не иначе!
– и быстро переоделась в летнее платьице, босоножки, а голову повязала платком. Через плечо повисла изящная сумочка. В ней были деньги - доллары и турецкие лиры, и паспорт гражданки Югославии с чин по чину проставленной турецкой визой.

Снарядившись, женщина обернулась к невидимому советскому берегу и тихо произнесла:

– Саёнара [31] , Фудо-тян. Мы встретимся. Феденька, сыночек, всё будет хорошо.

Илья Данилович стоял на берегу зелёного моря, обозревая его с высокой сопки. Впереди перед ним на сотни километров простиралась тайга. Он был потрясён и слегка подавлен. Впрочем, это, вполне возможно, объяснялось последними событиями. Рядом с ним стояло два десятка оперов - матёрых "волкодавов", не раз бравших вооружённых беглых зеков, а то и агентов противника. С поводков рвались злобные немецкие овчарки.

Опера были из местных территориалов, не посвященные в Большую игру: в Красноярске у Артели было слишком мало людей, приходилось втёмную использовать сотрудников КГБ. Из артельных тут был только майор - его мушкетёрская бородка гармонично сочеталась с камуфляжем, бронежилетом и каской. На плече прикладом вверх привычно висел АКМ.

Логинов оглядел в бинокль панораму сплошного леса. Километрах в двух должна быть точка, указанная на карте покойным лесничим. Логинов нахмурился и опустил бинокль. Эта смерть была ему не понятна. Он чувствовал, что Клаб тут не при чём. А если так, значит, дело могло стать гораздо более горячим, чем он рассчитывал. Впрочем, поздно пить боржом...

– Ну что, Илюха, дрогнем да пойдём, - сказал майор, протягивая ему фляжку, из которой сам только что сделал добрый глоток.

Илья Данилович последовал его примеру, крякнул, вернул фляжку и скомандовал:

– Цепью вперёд!

В той самой точке, среди тёмного кедрача, легко скользила гибкая фигурка. Невысокий юноша был одет в потёртую штормовку, старые джинсы и кеды, за спиной висел рюкзак. Шёл уверенно, явно зная путь. Добравшись до небольшой поляны с тремя огромными кедрами, он уверенно высчитал что-то шагами, отцепил от пояса сапёрную лопатку и начал копать между корней одного из деревьев.

Но боковым зрением видел всё, что происходит вокруг. В том числе и полузасохший корявый ствол, торчащий в нескольких шагах. Видно, когда-то давно в дерево ударила молния и оставила от него мёртвый обрубок. Но юноша так не думал - резко выбросил руку и бросил засвистевший в воздухе сюрикэн. Ствол трансформировался в человека, одетого в сёдзоку под цвет коры. Он увернулся от смертоносной звезды и тут же послал в сторону юноши длинную цепочку с крюком и лезвием на конце [32] . Клинок вонзился в ствол кедра - парня на месте уже не было, зато в его противника откуда-то летел очередной сюрикэн. Тот увернулась от него, с резким криком вырвал из ствола лезвие и, крутанув цепочку, послал её другим концом, где было массивное кольцо, в юношу. Второй раз тот увернуться не смог, но за кольцо перехватил цепь в воздухе и, намотав на запястье, дёрнул на себя. В его свободной руке блестел длинный кинжал. Его противник стал приближаться мелкими шажками, подбирая цепь так, чтобы она оставалась всё время натянутой. В правой руке он сжимал свободный конец с лезвием.