Чтение онлайн

Использовать анестезирующий эффект микстуры пришлось ещё минимум раз пять, или даже больше.

***

Неизвестный день месяца Матери Земли

Неизвестно когда

Неизвестно где

Пребывая в подобии летаргического сна, Эллен испытывала поистине яркую и отчётливую боль во всём теле. Она не понимала что происходит и что с ней случилось, её разум заперся в рамках одного и того же фрагмента её виртуальной жизни – два эльфа-близнеца, товарищи по группе, сбрасывают её с высокого обрыва, ввергая в пучину бесконечного полёта и объятия абсолютной агонии. Она уже и не помнит о том, как яростно стремилась выжить, как не хотела мириться со смертью, сама того не понимая – цеплялась за все возможные уступы, увеличивая с каждой новой попыткой количество увечий на своём теле и окунаясь в объятия агонии всё больше и больше.

На ней в буквальном смысле не осталось живого места... а потом, боль слегка утихла.

Каждый раз пробуждаясь и вспоминая этот зацикленный кошмар, спасательным кругом всегда являлся один и тот же вкус – вкус отвратительного вещества, первая ассоциация от которого «лекарственный препарат». Однако за этим неприятным вкусом всегда приходило лёгкое облегчение и агония немного ослабляла свои страстные объятия.

Сколько раз это повторялось – она не считала.

Когда глаза начали вновь улавливать фотоны света и зрение постепенно начало возвращаться, пусть в бреду и крайне туманно, она частенько видела морду антропоморфной крысы-переростка. В жанре фентези таких существ обычно называют кобольдами, что впервые, за последнее время, пробудило лёгкий смешок – в Хайгарде нет таких существ.

«- Я умерла», – так подумалось ей в тот момент.

Однако, она и не подозревала, что это было началом нового зацикленного кошмара.

Подобно дотошному терапевту, это существо постоянно засвечивало девушке глаза, щупало в разных местах, а на губах и языке, после каждого такого обследования, раз за разом, чувствовался вкус ещё какого-то отвратительного препарата, и... каждый раз, когда это вещество растекалось по горлу в пищевод, а потом достигало желудка – тело девушки выгибалось дугой, пронзая всё её естество куда большей агонией, чем ранее она испытывала после падения с обрыва. Она не могла ни кричать, ни прекратить этого издевательства, максимум на что она была способна – смириться со своей участью и обильно выделять то, что называют слёзами.

– Как скоро она поправится? – поинтересовался знакомый голос в стороне.

– Трудно сказать, – ответил кобольд, в очередной раз внимательно осматривая девушку, – но отвар действует, а значит всё не так безнадёжно.

«- Прекратите!» – Эллен завопила в своём сознании, когда ей в рот залили очередную порцию отвара. – «Добейте меня!»

Она даже не придала значение тому факту, что начали проявляться внешние звуки. Бесспорно, слышимый звук был довольно приглушённым и мутным. Кажется, как будто кто-то вещает из глубин унитаза или же девушка просто поселилась в аквариуме.

Неизвестно, сколько прошло времени, но девушка, сама того не понимая:

– А-а-а-а!!!! – невнятно закричала.

– Что это с ней? – спокойно поинтересовался знакомый голос.

– Думаешь, что процесс восстановления скелета и тканей безболезненный? Наивный! – довольно ответил кобольд. Переведя взгляд куда-то в сторону, он обратился к кому-то стоящему там, – как там твой глаз поживает?

Грызун пропал из видимого поля зрения девушки, но сейчас это было не столь важно, её тело всё ещё продолжало гореть неистовым пламенем. Если бы Эллен попросили описать чувства ведьм, которых святая инквизиция сжигала на кострах, то однозначно – испытываемые сейчас чувства идеально подходят для описания. Но с течением времени это пламя угасло и нервы постепенно успокаивались.

Эллен наконец-то уснула тихим мирным сном, вырвавшись из лимбо зацикленного кошмара.

***

Хкхм...

С трудом продрав глаза, веки которых весили как минимум несколько тонн, первое, что я увидела – потолок, напоминающий своим внешним видом внутреннюю сторону соломенной крыши какой-нибудь хибары типичного средневековья.

Потупливая так ещё некоторое время, я просто приходила в сознание.

Голова раскалывается, шея стонет, тело ломит, но кажется я не умерла, как считала ранее. Взглянув на ладонь руки, вес которой также можно смело измерять в тоннах, удивилась неожиданному факту – никаких видимых увечий. Это меня смутило, ведь я прекрасно помню свой полёт с обрыва. И прекрасно помню всю ту боль, которая возникла в результате самой обычной попытки уцепиться за что-нибудь.

Резкий рвотный приступ.

Изогнувшись всем телом с пронизывающей болью, мне удалось вытянуть голову за пределы того, на чём я лежала – некое подобие кровати, прям как в трактире «Строптивая Кобыла», только значительно худшего качества и исполнения и ниже уровнем расположения.

Меня вырвало.

Омерзительное послевкусие! Фу!

В очередной раз вырвало.

Ну и гадость!

Ну и напичкали же меня всякой дрянью! Буэ!

Вытерев губы и продолжая отплёвываться, пришло осознание того, что не смотря на боль – я могу двигаться без опасения за свою жизнь. Последнее что я помню при своём не самом лучшем приземлении, так это удержанное здоровье практически на всю величину индикатора. Последствия переломов и увечий, в виде возникшего кровотечения, удалось нивелировать символом Таура, но вот что было дальше – провал, не помню.

Я присела на противоположном от недавнего результата жизнедеятельности краю кровати.

Тело знобит, и сама боль никуда не пропала, но я действительно могу двигаться, пусть и очень сильно ослаблена. Об этом также твердит немалый букет долгоиграющих дебаффов, но всё это не столь важно, как целая череда вопросов.

Где я нахожусь?

Что со мной произошло?

Сколько времени пробыла в состоянии овоща?

И ещё целый вагон вопросов...

В памяти ни с того ни с сего всплыли лица эльфов-близняшек.

Показатель ярости резко подскочил до «10 из 50».

Точно, это ведь из-за них мне пришлось вытерпеть весь тот ужас! Это они столкнули меня с обрыва!

Если бы в текущий момент я могла взглянуть на саму себя со стороны, то отчётливо бы увидела, как мои глаза окутывает вуаль безумия, в том числе влияя на общее выражение лица. Всегда жизнерадостная и оптимистичная девочка умерла в одно мгновение, превратившись в чокнутое создание, одержимое жаждой мести. Эх, хорошо что это было невозможно, не хотела бы я смотреть на саму себя в таком виде.

Спасительным кругом послужило то, что не так давно являлось цикличным кошмаром.

Я вспомнила про кобольда и обладателя крайне знакомого голоса. Не могу вспомнить кому именно он принадлежит, но отчётливо ощущается тревога, когда слышу этот спокойный, неторопливый и равномерный басистый тембр. Даже просто воспроизводя его в чертогах своего разума.

Стоп.

Как-то я слишком сильно расслабилась!

Поспешно открыв окно профиля, меня резко поразила огненная молния по всему телу – почти все предметы моей экипировки пребывали во второй вкладке рюкзака, имея дополнительный префикс «украдено». Даже уникальное кольцо, которое в буквальном смысле вырвало меня с того света!

Я рухнула обратно на кровать без сил, и речь скорее про ментальные.

Какого чёрта?

Помнится настоятельница говорила, что для воровства требуются специальные воровские навыки, однако, ни одного упоминания о них так и не было встречено. Статистика успешных краж до сего момента жёстко держалась на абсолютном нуле! Почему именно я?!

Стоп, рано отчаиваться.

Вновь присев на краю кровати и похлопав себя по щекам, я принялась внимательно осматривать помещение вокруг: типичная средневековая хибара из древесины, глины и какого-то ещё дешманского материала. Добавить нечего. В лагере охотников используются такие же строения, поскольку не требуют значительного вложения сил. Любой архитектор-новичок построит её с закрытыми глазами. Площадь также невелика, что-то на вроде семи-девяти квадратных метра. Окна отсутствуют, а выход самый обычный, но вместо двери свисает шкура грубой отделки. Перекрывает собой почти всю область, лишь самую малость не касаясь пола. Ещё более глубокое средневековье, чем казалось по первости. Внутреннее убранство хибары особого внимания не заслуживает, оно просто есть и всё, ничего интересного.