Чтение онлайн

— Почему в кадр посадили? Я тогда на ведущую похожа не была… Да не чешите руки, так до крови можете разодрать.

Берет руку директора, отводит в сторону, не отпускает. Дольше обычного. Удерживает его руку.

— Вам приказали? Конечно, вам сверху приказали…

— Рекомендовали…

Директор руку все же выдергивает.

— Но если бы я не был уверен, что ты достойна…

Эва про ее достоинства уже не слушает.

Приказали сделать ее ведущей. Телезвездой.

Тогда, пять лет назад, ее посадили вести программы новостей, которые в строжайшей тайне записывали для единственного зрителя — парализованного диктатора Салазара. Службист вызывал на отдельный разговор, внушал, насколько все секретно. И она день за днем читала новости, что заявил премьер Салазар и какое решение он принял, в то время как в основной эфир на всю страну выходили другие новости про нового премьер-министра Каэтану.

К больному диктатору посылали съемочную группу. Со спины, чтобы следы паралича были не так заметны, снимали Салазара, принимающего Каэтану, которого он все еще считал своим заместителем. После в особой папке приносили уже написанный текст — без следов синего карандаша. Приносили те, перед кем их цензор почтительно распахивал двери. Читать подводки и закадровые тексты приходилось по листочку, который сразу после прочтения уносили. Смонтированное видео вставляли в начало обычного выпуска, убрав новости о действиях премьер-министра Каэтану. Дальше бобину увозили в известном направлении, чтобы вывести на экран единственного телевизора. А с нее брали подписку о неразглашении.

Почему читать новости для парализованного диктатора выбрали ее?

Луиш в ту пору еще мало пил и был не так уж ужасен, можно было его приструнить. И других желающих стать звездами хватало.

Почему именно ее?

Почему мать в ложе за спиной Салазара?!

Почему у нее на руке это кольцо? Кольцо с руки диктатора?!

Кольцо, сколько Эва себя помнила, мать бережно хранила, надевала только по особым случаям. Но подарила ей в день ее первого появления в кадре.

— Ты должна его носить! Оно приносит удачу!

Должна. Кольцо с детства внушало ей благоговейный трепет.

После стоп-кадра с кольцом на мизинце Салазара первый порыв был бежать к телефону звонить или быстро в машину и ехать разбудить мать и задать вопрос.

Но если мать столько лет ничего не говорила, никогда даже не упоминала о знакомстве с тем, кто всю жизнь был для нее вторым после Бога, то вряд ли скажет и сейчас.

Прием как прием. Все ждут официальный тост.

Каэтану еще нет, а очередь выстроившихся чокнутся с ним — в надежде успеть сказать, спросить, кивнуть, присягнуть — уже есть. Длинная такая очередь к пустому месту. Стоящие в ней истово подсчитывают знаки внимания пока со стороны ближнего круга — кому больше досталось, какие ветры веют, какие перемены грядут.

Великая Амалия Родригеш спела всего раз и уходит. Достойная.

Амалию сменяет снова тот сладкоголосый Брага, что был днем на телестанции. Гитару ему подносит тот же безликий человек с влажными руками, что стоял за оператором в студии. Эва достает из сумочки платок и вытирает ладони. И только потом спохватывается, что сходит с ума — сейчас же она не пожимала влажную руку безликого. Рефлекс.

Здесь все!

Генерал Кошта Гомеш, приходивший к ней на интервью в студию сразу после назначения на пост командующего Генеральным штабом, подходит вместе с таким же важным генералом и кем-то чином ниже, кажется, капитаном — вечно она в воинских знаках путается. Представляет:

— Эва, это генерал Антонио ди Спинола! Капитан Витор Сантуш. — И понизив голос, вкрадчиво: — Мы не выдаем военные тайны, но сразу после праздников ждите информацию о новом назначении!

— Очень приятно, генерал!

— Антонио написал книгу, скоро выйдет. — Кошта Гомеш разворачивается в сторону стоящего рядом директора телестанции. — Вы должны будете об этом рассказать в новостях. Это будет событие!

Директор Гонсальвеш кивает.

— Конечно же, конечно. Ждем сразу после праздника!

— Лучше через две-три недели. В магазинах появится девятнадцатого.

— Тогда сразу девятнадцатого. Как книга называется?

— «Португалия и будущее».

— Отличное название! Отличная тема для программы. Эва будет брать у вас интервью!

Вид генералов на директора всегда производит впечатление Медузы Горгоны. В детстве в солдатики не наигрался? Перед гражданскими начальниками любого уровня он бледнеет, но не до обморочного состояния. Но стоит на телестанции или в его непосредственной близости появиться военному, как полностью теряет дар речи. Или мужчины все такие? Ей вот все равно, генерал, командующий или капитан, который сейчас пытается за ней ухаживать.

— Оставим вас, несравненная Эва, на молодого капитана! Не все же вам время на старых генералов тратить! Витор составит вам компанию!

Почему властные мужчины всегда нарываются на комплименты? Требуют лести?! Недавно только догадалась — чем больше власти у мужчины, тем грубее должна быть лесть.

Привычно отыгрывает:

— Генералов вижу, старых нет!

И снова обязательная растянутая до ушей улыбка как с лица пугающего клоуна.

— Развлекать меня не надо, я сама…

Но начальник Генштаба возражений не терпит.

— Капитан, это приказ! И чтобы наша звезда не скучала! Расскажи прекрасной Эве, кто есть кто!

И смотрит на этого Витора весьма многозначительно.

Ах, да! Новая охрана телестанции с декабря в прямом подчинении военных. Про утренний скандал с Луишем генералу уже явно доложили.

Еще раз растягивает улыбку, прощается с генералами, улыбку отклеивает и поворачивается спиной к приставленному к ней капитану, лицом к импровизированной сцене, на которой блеет сладострастный певец фаду.

— Супруга премьера пришла без брата? Немудрено.

Из-за ее плеча капитан начинает разговор ровно в ту секунду, когда обязательное общение с генералами окончено и Эва хочет уйти, а в разговоры о семье премьера Каэтану ввязываться не хочет. С детства мать учила — слушать слушай, да помалкивай! Целее будешь. А сплетни про семью самого премьер-министра лучше и не слушать.

Но капитан и без ее ответных реплик продолжает:

— Все деньги Португалии сейчас в радиусе трех метров от вас!

Эва лишь вопросительно приподнимает бровь.

— Привластные денежные мешки. Вот тот, который в смокинге выглядит как официант, Жозе Паринья Пиану, официально банкир, но с тесными связями с ПИДЕ. Финансирует многие сомнительные операции.

«Сомнительные операции» тайной полиции она предпочитает пропустить мимо ушей. Но капитан Витор и не думает останавливаться:

— Мария Жардин.

— Но она-то спортсменка! Чемпионка по парашютному спорту, у нас был сюжет про нее. При чем здесь денежные мешки?