Чтение онлайн

Дочка плачет.

— Почему ты раньше не рассказывала!

После целой ночи разговоров с дочкой просыпаюсь намного позже обычного.

Спугнув нескольких наглых чаек, клюющих что-то со стола, выхожу на балкон. И, не успев присесть к столику, замечаю, что на открытой лестнице блока «А» какой-то пожилой мужчина разговаривает с представляющейся кинопродюсершей дамой с грудью пятого размера. Мануэла говорила, ее зовут Розой. Бурно разговаривает. Похоже на выяснение отношений.

Подхожу к перилам, вглядываюсь. Мужчина поворачивается — невысокая, чуть сгорбленная фигура. Сгорбленная.

Мало ли сгорбленных людей. Тем более на Сагреше издали рассмотреть ничего не смогла, только сгорбленную фигуру и темную ветровку заметила. Но сейчас сгорбленный мужчина разговаривает с дамой, которая пыталась делать его дочери искусственное дыхание.

Роза хватается за голову, трет виски. Сгорбленный протягивает ей бутылку воды. Роза пьет, захлебывается, отшвыривает бутылку обратно сгорбленному и снова трет виски.

Нужно узнать у Мануэлы, кто он.

И нужно все рассказать Комиссариу, отдать ему телефон профессора, пусть дальше сам. А то называется, приехала писать и с дочкой время проводить, а сама за чужими трупами побежала.

Нужно сварить кофе. Иду на кухню. Дочка проснулась раньше меня, наливает себе уже третью чашку — привычка у нее все время в новую чашку наливать, первые две пустые, с кофейными разводами остались на балконном столике после ее завтрака — и снова ругается с кем-то по телефону. Про прошлое мы ночью долго говорили, но стоило спросить, что за неприятности у нее на работе, как снова тот же ответ: «Ну мам…»

Глажу ее по голове.

— Все хорошо, моя маленькая! Все хорошо.

Не отмахивается от меня, смахивает слезы, или мне показалось, кивает на телефон, мол, разговор важный, уходит в другую комнату. А я возвращаюсь на балкон и босыми ногами наступаю на что-то хрустящее.

Ох!

Дочка оставила на столике пачку хлопьев. Чайки все расклевали, даже коробку разодрали, а недоклеванные ими хлопья теперь разбросаны по всему балкону.

Где в этих апартаментах пылесос? В прихожей нет, в шкафу нет, нигде нет, но должен же быть пылесос. Мануэле снова звонить придется, хотя… Консьержка в самый первый день, до того, как мы вышли на балкон и увидели в бассейне труп, показывала, что пылесос в этом элитном комплексе тоже элитный. Навороченный. На все три этажа сразу — в апартаментах только шланг, который вытаскивается из стены и в ней же исчезает, а за стеной какая-то специальная система, в которую все и всасывается.

Вместе со шлангом с широкой насадкой возвращаюсь на балкон. Навороченный пылесос свою навороченность оправдывает — всасывает все за секунды, раскрошенных хлопьев на полу почти не остается, только под столом и стульями собрать и…

И… вместе с хлопьями навороченный пылесос в одно мгновение засасывает мой брелок, который чайки свалили со столика.

Мой брелок с волчонком Вучко, талисманом зимней Олимпиады в Сараево. Который зимой восемьдесят четвертого нашла на газетном стенде в Лужниках, где мы с Олегом оставляли друг другу послания. И который я бережно хранила все годы — и в ссоре, и после.

Брелок как талисман. Не только давно прошедшей олимпиады, но и моей любви. Который теперь втянул в свое нутро навороченный пылесос.

И что делать?

Был бы пылесос обычный, достать не составило бы труда, а в этом — куда длинный шланг ведет, куда мусор попадает?

Придется опять Мануэлу звать.

Но сразу позвать консьержку и вернуть себе талисман не получается. Записка на португальском на окошке ее каморки, с этим переводом мой телефон вполне справляется. Мануэлу вывали в полицию для дачи показаний, вернется, когда отпустят, но когда это будет, непонятно.

Злюсь! Промедление мне кажется невыносимым: что, если мусор в этом модном пылесосе как-то по-модному быстро утилизируется, измельчается или что-то типа того. Брелок с Вучко все эти годы всегда со мной. И что, если не удастся извлечь его из недр этого навороченного чудовища?!

Мануэла возвращается часа через полтора. Но возвращается не одна. Сразу заняться моим брелоком в пылесосе не может. Вместе с ней Комиссариу пожаловал, придется ему телефон Профессора Жозе отдать. Вопрос только — с разгаданным мною паролем отдать или без него, выигрывая немного времени, пока португальские хакеры будут телефон вскрывать.

Хотя зачем мне это время?

Отдать сразу тоже не получается, Комиссариу собирает всех жильцов и постояльцев «Барракуды» на общее собрание в зоне около бассейна. Требует явку всех, даже тех, кто приехал уже после двух убийств, приходится и дочке оторваться от своих рабочих проблем и пойти вместе со мной.

Знакомые все лица. За три дня, кажется, знаю уже всех и каждого. Разве что тот сгорбленный седой мужчина на дальнем шезлонге, которого утром заметила разговаривающим с дамой с большим бюстом, мне неизвестен. Сидит и то и дело поглядывает в сторону Героя Революции. Знает его?

Герой, отставной полковник, вместе с сыном-полковником, невесткой и внуком сидит ближе к Комиссариу и сгорбленного не видит.

Лушка и «молодая Лушка» появляются из входа в свой блок «А», устраиваются на лежаках рядом со сгорбленным — девушка отмахивается, когда пожилой мужчина что-то говорит ей, а Лушка протягивает тому бутылку воды и машинально поправляет завернувшийся воротничок поло так обыденно, как это бывает только с близкими родственниками.

Это и есть отец убитой Каталины Луиш Торреш? Сгорбленный пожилой мужчина. Сгорбленный…

Темнокожая приемная дочка богатой Марии пожаловала с пожилой женщиной, пришли обе со стороны вилл. Судя по фото в «Википедии», это и есть сама богатая Мария. Мы с дочкой уже успели почитать статью о ней — и денег, и парашютных рекордов, и расстрелянных повстанцев в Мозамбике за ней числится предостаточно. Всех старушка крошила.

Брр! Даже слово «Мозамбик» слышать не могу. Страна не виновата, что моего отца отправили туда с интернациональной миссией. И что он там погиб. Страна не виновата, а слышать не могу. Тем более, что советские военные были по другую сторону от португальских, и отец мог погибнуть от рук или пули любого из них — и Героя Революции, и богатой старушки.

Герой Революции, похоже, тоже не очень рад богатой Марии. С неприязнью на нее поглядывает. Потом сгорбленного отца убитой Каталины Герой Революции замечает и вздрагивает. А отец убитой странно смотрит на него — невидимая нить накаляется до предела.

Собравший всех Комиссариу тоже ведет себя странновато — то ли что-то выпытывает, то ли наблюдает за реакцией обитателей «Барракуды» на события и факты последних трех дней, которые он долго и нудно излагает. Снова пересказывает хронологию: от убийства Каталины, которая была задушена, а после сброшена в воду, потом про отключение аппаратов, приведшее к смерти сеньора Тиензу. Общие восклицания — соседи об этом еще не знают. Как и о проломленной голове Профессора Жозе, что вызывает следующую волну общих воплей и отдельно — истерические требования жены голландца немедленно выпустить их из этого страшного места, где люди как мухи мрут.