Чтение онлайн

15

– Я в восторге! – воскликнула Джейн, когда мы вышли из здания театра. Погода на улице ухудшилась, но, казалось, мою подругу это мало заботило. Не обращая внимания на холодный ветер, она восторгалась спектаклем. Я шла рядом и поддерживала ее в этом. Представление, казалось, изменило нас обеих.

Мы попрощались в метро, и каждый сел на свою ветку. И пока я ехала домой, душу не покидало чувство благодарности. Хотелось говорить «спасибо» всему миру. Или хотя бы Тому.

Достав из кармана плаща сотовый телефон, я зашла на страничку актера в фейсбуке и написала ему короткое сообщение о том, что была в театре. Он ответил спустя пару секунд, будто бы ждал, когда же я напишу ему. Но он не сказал ни слова о том, что видел меня в зале. Может, не узнал. Все-таки фотографии людей в интернете – это не всегда правда. Скорее, копия. Иногда удачная, иногда нет.

Так получилось, что мы с Томом переписывались до глубокой ночи. Обсуждали театр, искусство; он немного рассказал о своей любви к «GRIM’у». Я спросила, кто играл старика. Оказалось, это был Ирландец. Что ж, я его не узнала. А уснула я в третьем часу ночи. И почти сразу же мне приснился сон, в котором мой родной дом в Бирмингеме объял огонь. Мама и папа в это время были на работе. В квартире сидела только я. Когда пожар проник в мою комнату, я писала статью для «Таймс» в болезненном и неадекватном состоянии – неухоженные волосы свисали с головы толстыми патлами, под глазами пролегли синяки, а руки била мелкая дрожь. Я отдаленно напоминала девушку, что сидела в театре на спектакле «Визит к мистеру Грину» и влюбленно ловила каждый взгляд Тома, брошенный в зрительный зал. Вот только, в отличие от нее, я была неухоженной, больной. Я из своего сновидения была влюбленной полоумной дурочкой, которая, как я почему-то подумала, когда проснулась, уже работала в «Таймс».

Через месяц после этого безумного сна меня пригласили в редакцию на собеседование.

Во власти огня

Я полюбила надломленного и глубоко

несчастного мужчину намного раньше,

чем заподозрила, что он мне хотя бы нравится

(с) Карлос Руис Сафон «Лабиринт призраков»

1

Дни после похода в театр тянулись как жвачка. Медленно канул в Лету март, прошла половина апреля. Я все так же работала в кофейне, ловила на себе грозные взгляды мистера Дартла и нередко выслушивала его необоснованные обвинения. Еще пару раз встретилась с Джеймсом. Погода в городе стояла прекрасная, поэтому мы гуляли, пили чай и болтали о всякой ерунде. Я забыла о Томе Харте (точнее, вспоминала о нем не так часто) и наслаждалась весной.

Я любила апрель. Его чересчур переменчивую погоду (даже для Англии она была слишком непредсказуемой), редкие лучи солнца и спокойствие. Только этот месяц давал то, что забирали другие. Смысл жизни и желание жить. По сей день кажется, что весной легче всего смотреть в будущее. Я наслаждалась апрелем – чувствовала, что совсем скоро моя жизнь станет иной. Сейчас бы я назвала свое состояние «предвкушением неизбежной гибели», но в тот момент все казалось сказочно-прекрасным, как в замке принцессы.

Я протирала рабочее место в конце смены, когда мне позвонили из «Таймс».

– Сара Гринвуд? – в трубке послышался сдержанный мужской голос.

– Да, – прижав телефон головой к плечу, подтвердила я, продолжая протирать кофемашину.

– Вас беспокоит отдел стажеров редакции «Таймс». Меня зовут Сэм, я секретарь. Мы прочитали вашу статью и хотели бы встретиться лично. Вам удобно подойти к нам завтра в одиннадцать?

Что я почувствовала, когда услышала эти слова? Сначала на голову свалилось недоумение, потом восторг, а следом страх. Он никогда меня не покидал – даже в самые лучшие минуты жизни стоял рядом и хлопал по плечу, как верный друг.

– Да, конечно, – выпалила я, даже не сверяясь с рабочим графиком. Услышав пресловутое «Таймс», даже забыла, в какую смену должна выйти завтра в кофейню.

– Отлично, тогда завтра, пятнадцатого апреля, в одиннадцать, – повторил Сэм. – Не опаздывайте. И запись переносить нельзя.

Завершив вызов, я отложила телефон в сторону и пару раз подпрыгнула на месте, как ребенок, которому родители подарили корзину котят. Я прошла во второй тур!

– Мисс Гринвуд! – из кабинета персонала вышел мистер Дартл и смерил меня непонимающим взглядом. – Вы закончили?

– Да, – улыбнулась я, наблюдая, как за спиной Дартла моя сменщица Анна завязывает фартук и кривляется, изображая управляющего.

– Тогда свободны.

– Хорошо, мистер Дартл, – я поклонилась управляющему, чего никогда раньше не делала, и с радостью сняла фартук.

– И не забудь, Сара, завтра твоя смена с часу, – будто прочитав мои мысли, сказал мужчина, скрываясь в кабинете.

– Хорошо!

Накинув плащ, я вышла под серое небо Лондона. По венам текло счастье: до Олимпа оставалось всего пару шагов.

«Главное, чтобы во время собеседования не спросили про диплом магистра», – подумала я, вспоминая, что в анкете не указала степень образования. Я написала только университет, в котором провела несколько лет жизни, и специальность. Во время разговора меня могли спросить про магистратуру и показать на дверь, не получив желанного ответа. Но я решила не думать об этом, а просто дождаться завтрашнего дня.

2

Здание медиа компании «Таймс ньюспейперс лимитед», которой принадлежала редакция «Таймс», находилось на Бридж-стрит, напротив Темзы. Я подошла к нему, когда часовая и минутная стрелка на моих наручных часах показывали 10.30. Оглядев застекленное многоэтажное здание, я вдохнула прохладный весенний воздух и зашла внутрь. Вместе с будничной суетой меня встретил охранник. Он осмотрел мою сумку и, ничего не сказав, кивнул головой, разрешая пройти в здание.

Когда я оказалась в большом и просторном холле, меня охватил восторг. Так получилось, что во время учебы в университете мне так и не посчастливилось съездить на стажировку в эту компанию. Профессор, который готовил списки на практику и рекомендовал студентов в лучшие редакции Лондона, не вписал мое имя в список из вредности – на первом курсе мы с ним здорово повздорили.

Профессор Теодор Томпсон, седовласый старичок за шестьдесят с вздернутыми кверху усами, как у полководцев 20 века, задал написать эссе на любую тему. Я как раз уже несколько месяцев изучала историю феминизма, поэтому даже не сомневалась, что интересный очерк про сильных женщин принесет высший балл. Но за работу получила самую низкую оценку по потоку. Как оказалось позже, профессор на дух не переносил все, что было связано с равноправием полов. Консервативный англичанин полагал, что женщины не могут быть такими же успешными, как и мужчины. А я в эссе утверждала обратное, не стесняясь в выражениях.

Если бы я не подошла к профессору Томпсону после лекции и не начала выяснять, почему у меня такая низкая оценка, все сложилось бы куда лучше, чем на самом деле. Но я решила очистить имя от «грязи». Многолетняя отличница разозлилась, когда получила намного меньше, чем ожидала, и пошла в атаку, не беспокоясь о последствиях. Выражение: «Сначала думай, потом делай» точно не про меня. Я поступаю прямо наоборот.

В это же время меня коробило от несправедливости – моя вечная конкурентка Кэтти Белл получила высокую оценку за списанный очерк про британское кино. Но профессор оставался глух к моим доводам. Разразился скандал. Теодор Томпсон выставил меня из лекционного зала. Я думала, что никогда больше его не встречу, и ни о чем не переживала. Даже радовалась, что решила отстоять свою точку зрения, не испугавшись профессора. Но каково было мое удивление, когда на третьем курсе я узнала, что именно Теодор Томпсон формирует списки на практику! Распределяя студентов, он отправил меня в самую скучную редакцию из всех, которые были в Лондоне. Не скупясь в выражениях, я называла ее желтой прессой.

«Ну вот, я все-таки добралась до “Таймс ньюспейперс лимитед”, профессор», – подумала я и огляделась.

Холл компании напоминал аквариум: все было стеклянным. Стойка информации, журнальные столики, усыпанные свежими газетами, двери. Люди то и дело проходили мимо: с кейсами в руках, телефонами, газетами. Вокруг кипела жизнь. Вдруг и мне захотелось также деловито пройтись по холлу. Но только с редакционным бейджем, который бы подтвердил мой статус в этой компании.

– Дэйв, загрузи фотографии в облако и не забудь скинуть ссылку, чтобы я отобрала снимки для бильд-редактора 14 , – услышала я рядом женский голос и обернулась. Передо мной стояла девушка примерно моего возраста. На ее шее болтался заветный бейдж, в руках она держала диктофон. Журналистка обратилась к фотографу – высокому светловолосому парню. Он уже отошел от нее, поэтому девушке пришлось кричать. – У меня сейчас пресс-конференция на втором этаже. Скажи, чтобы редактор не терял. Репортаж почти дописан.