Чтение онлайн

Я сосредоточен на воде, чтобы убедиться, что пузырьки не расходятся, но кажется, что она пытается удержать себя от конвульсий. Вибрации ломают каждую косточку в ее теле в один момент, а в следующий она становится совершенно неподвижной.

А потом она взрывается. Она прижимается ко мне, пока мои глаза не начинают слипаться, и я теряю сознание от эйфории. Я отпускаю ее голову, позволяя ей подняться, но не обращаю на нее внимания, когда она почти конвульсивно бьется вокруг моего члена.

— Блять, блять, блять, Сойер, — напеваю я, наваливаясь на нее и впиваясь зубами в ее плечо, когда мой собственный оргазм прорывается сквозь меня. Еще больше слов проскальзывает, переходя с итальянского на английский. Я понятия не имею, что говорю, только то, что это единственная молитва, в которую я когда-либо верил.

Мое зрение становится черным, и нескончаемые стоны вырываются из моего горла, пока я изливаюсь внутри нее, потоки спермы заполняют ее киску, пока она не вытекает из нее.

— О Боже, о Боже, Энцо, — задыхается она, голос хриплый и хриплый.

Ощущения становятся слишком сильными, и я вырываю себя из нее, животное чувство поднимается в моей груди, когда моя сперма стекает по ее ноге.

Двумя пальцами я собираю ее с ее ноги и проталкиваю обратно в ее киску, прикусив губу, когда она подавилась вздохом и повернулась, чтобы посмотреть на меня.

— Моя, — провозглашаю я. Затем я повторяю это по-итальянски. — Questa e mia — Только моя.

Я убираю пальцы и размазываю свою сперму по ее заднице, обводя тугой вход, прежде чем погрузить большой палец внутрь. Она резко всасывает.

— Энцо, — шипит она.

Мне нужно знать, что я был в каждой ее частичке. На каждой ее частичке. Я набираю побольше его из ее капающей киски, а затем вычерчиваю им свое имя на ее коже.

— Теперь ты можешь носить мое имя, — бормочу я. Она смотрит на меня через плечо, ее щеки покраснели, глаза расширены, а розовый рот приоткрыт.

Я хочу оставить ее. Я сохраню ее.

Словно услышав меня, она слизывает с губ соленую воду и шепчет:

— Теперь я тебя прощаю.

Злое чувство зарождается в моей груди. То же самое чувство я испытал, когда ее волосы были в моем кулаке, а мой член зарылся в нее, когда я впервые обнял ее под водой.

— И все же я никогда не перестану просить об этом, — говорю я ей. — Я никогда не перестану поклоняться тебе.

Я снова прижимаюсь к ней, обнажая зубы, пока тьма бьется о мою плоть, угрожая прорвать ее насквозь.

— Ты будешь моей до последнего вздоха, Сойер. И это будет моя рука, держащая тебя под поверхностью, знакомящая тебя со смертью.

Я снова погружаю пальцы в ее киску, затем втягиваю их и вцепляюсь теми же двумя в ее нижние зубы, рывком поворачивая ее лицо к себе. Она визжит, ошеломленная, когда я наклоняюсь ближе, пока мое дыхание не обдувает мокрые кудри, прилипшие к ее лицу.

— Ma solo quando sono pronto a venire con te. Annegheremo insieme, bella ladra — Но только когда я буду готов пойти с тобой. Мы утонем вместе, прекрасная воровка.

Сойер

— Piccola, проснись.

— Хм? — пробормотал я, перекатываясь на спину, но тут меня встретила стреляющая боль в спине.

Боже мой. Мне всего двадцать восемь, но такое ощущение, что за ночь я постарела на восемьдесят лет. Спать на твердом камне — ужасно для спины, независимо от того, сколько ночей вы проводите, растянувшись на ком-то другом.

— Сойер, svegliati — вставай, — говорит голос более сурово.

— Я встаю, — простонала я, вздрагивая, когда перекатилась на бок. Я издаю еще один протяжный стон. — Трахни меня в нос, чувак.

Наступает тишина, а затем:

— Что?

Мои глаза все еще закрыты, но я все равно закатываю их. Он воспринимает все так буквально.

— Мне понадобится серьезное занятие йогой, — хнычу я, садясь и наконец открывая глаза. Энцо приседает передо мной и смотрит на меня со свирепым выражением лица.

Он так и не перевел, что сказал прошлой ночью, когда пометил меня везде своей спермой. Но что бы это ни было, это вызвало во мне глубокое возбуждение. Тот тип, когда ты добровольно идешь в опасную ситуацию ради прилива адреналина.

Это было... страстно и в то же время безумно. Типа, убить меня и набить меня, а потом попытаться накормить меня с ложечки бобами, потому что он думает, что я еще жива. Что-то вроде Нормана Бейтса. Это была смесь из «я хочу тебя задушить» и «я никогда тебя не отпущу».

Так Кев смотрел на меня, и я точно знаю, что это такое. Одержимость.

Только в этот раз он воспламеняет мои внутренности, и я хочу вернуть этот взгляд с улыбкой, которая говорит:

— Никогда не отпускай меня. Я умру с твоими руками, обхватившими мое горло.

Ух ты. Это просто пиздец. Мне нужно найти психотерапевта, когда я вернусь домой.

— Сильвестр ушел, — говорит Энцо, его брови озабоченно прищурены.

— Ты вернулся без меня? — спрашиваю я, немного злясь, что он пошел один. — Куда он пошел? Как он выбрался?

Он качает головой.

— Я не знаю. Замок в подвале был не заперт, так что я не знаю, захлопнул ли он его, пока не вышел, или что. В любом случае, мы берем управление на себя, находим этот чертов маяк и связываемся с кем-нибудь, чтобы нас забрали.

Беспокойство захлестывает меня.

Его исчезновение не помогает мне чувствовать себя лучше. Где бы он ни был, он все еще на этом острове. Сильвестр знает это место гораздо лучше нас.

Он не исчез. Он прячется.